Часть II

 

ВОПРЕКИ ЗАПРЕТАМ

ГЛАВА 1

БУНТ

Я открыла дверь нашей квартиры и решительно обогнула торчащую посреди коридора согбенную фигуру Марфуши.

― Здрас-сте!

Мне было двенадцать лет, я уже училась в шестом классе и теперь нисколько не боялась свою устрашающего вида соседку. Марфуша стала совсем дряхлой и малоподвижной. Она никак не отреагировала на мое появление, медленно подняла стоящую перед ней табуретку, бухнула ее на пол и продолжила свой нелегкий марш на кухню.

            Дома никого не было. Родители пропадали на работе, брат ― на лекциях: он учился на юридическом факультете МГУ. Я бросила портфель на диван и с отвращением содрала с себя школьную форму. Все, со школой на сегодня кончено! Домашние уроки я делать не буду, завтра на переменках письменные задания спишу у подружек, Юльки Горбовой или Ольки Морозовой, а устные… Если вызовут к доске – как-нибудь отвечу. Быстренько пролистать в начале урока учебник ― плевое дело! Обедать я не буду тоже, нельзя. А вот заняться своим внешним видом нужно обязательно!

            Я достала из ящика своего письменного стола плоскую белую пластмассовую коробку с надписью: «Грим театральный». И еще одну, маленькую картонную. На ней было написано: «Тушь для бровей и ресниц «Ленинградская». Посмотрела в угол комнаты: там стояла швейная машинка. Может быть, подождать с макияжем, а сначала ушить купленную вчера мужскую рубашку?

Голова неожиданно закружилась, накатила волна слабости. Меня качнуло. Черт, опять! Как бы в обморок не грохнуться! Ведь два дня уже ничего не ела!

            Я присела на стул. Может, пожевать чего-нибудь? Немножко… Нет! Раз решила голодать три дня, буду держаться до завтрашнего обеда! А обмороков я не боюсь, падала уже. И вставала. Как ни в чем не бывало. Выдержу!

            «Толстая Платониха» против Ольги Платоновой не играет!

***

Школа сделала мне очень серьезный жизненный вызов. Она предъявила требования, которые я не могла удовлетворить. Она создала противоречия, разрешение которых было для меня делом невозможным. Она поставила вопросы, ответы на которые я не знала.

Я не могла справиться с учебой. И не потому, что была глупа или рассеянна. Моя психическая организация требовала специфического, адекватного ей подхода к обучению. Но в те времена поголовной уравниловки о таких подходах даже не задумывались.

У меня был избыточный вес. За мою полноту меня травили одноклассники. «Толстая» значит «некрасивая». Для девочки это катастрофа. Я чувствовала себя ущербной. Во мне развивался комплекс неполноценности. Чтобы решить эту проблему, я должна была от полноты избавиться. В первые годы учебы мне это даже и в голову не приходило. Такое понятие как «избавление от избыточного веса» находилось за пределами моего жизненного опыта и знаний. А школа молчала. Наверное, потому, что я была из «простых людей»! Про школьных психологов же тогда никто и слыхом не слыхивал.

Родители тоже не могли мне помочь. Мама, по своему обыкновению, относилась ко мне рассеянно. Отец делал со мной домашние задания, терпеливо разъяснял правила, учил прилежанию. Но, по существу, не мог предложить мне ничего, кроме того, что я уже получала от учителей. А мои жалобы на оскорбления одноклассников вызывали его бурное негодование, но не более. Он, так же, как и я, не знал, что с этим делать.

По существу, с момента поступления в школу я была вброшена в поток самого неблагоприятного развития событий. Ведь что такое «плохая ученица» и «толстая Платониха»? Это низкий авторитет в классе. Пренебрежение и оскорбления сверстников. Предосудительность учителей. Это неблагоприятное окружение, в котором я была вынуждена находиться по несколько часов чуть ли не ежедневно.

Такая ситуация обескуражит, приведет в отчаяние любого. Но только не меня. Я была не из тех, кто принимает на себя роль жертвы. Конечно, пока я училась в начальных классах, на открытый бунт не решалась. Но и не унывала. Науки постигала так, как получалось. Увлеченно дралась с каждым, кто меня задирал. Крикливую учительницу воспринимала как необходимое зло.

Я вполне адаптировалась к школе, научилась в ней существовать. Но не разрешила этим внутреннего конфликта, который она во мне породила. Некрасивая «толстая Платониха» не давала мне покоя. И я объявила ей войну!

Мне был необходим «новый имидж». В его формировании здорово помог магазин Всесоюзного театрального общества, ВТО.

Располагался он недалеко от моего дома, на улице Герцена, напротив посольства Испании. В нем продавались различные театральные принадлежности. Чего там только не было! Букеты искусственных цветов, маски, парики, накладные брови и бороды, бутафорские ружья и пистолеты, женские шляпки с мохнатыми перьями, веера, опахала, балетные пачки, пуанты, театральный грим, мольберты и краски!.. Я проводила часы у витрин и прилавков, разглядывая эти чудесные вещи. Каждая из них была волшебной дверцей в неведомый, загадочный мир. У меня замирало сердце. Я частенько заглядывала сюда после школы и покупала какую-нибудь мелочь: цветную слюдяную бумагу для поделок, резной деревянный обруч для волос, изящное страусиное перо…

Карманные деньги у меня водились всегда. И было их немало. Думается, даже побольше, чем у сынков членов Политбюро ЦК КПСС, которые учились со мной в классе. Тетя Наташа в каждый мой приезд на 11-Парковую совала мне в карман несколько рублей: «Купишь себе что-нибудь вкусненькое!» Я не успевала их тратить и потихоньку копила.

И вот однажды купила в магазине ВТО пуанты и театральный грим. С тех пор каждый день, приходя из школы домой, я садилась перед зеркалом и мазала лицо гримировальными красками. Именно мазала! Аккуратно и со знанием дела наносить их на лицо я, конечно же, не умела. Это называлось «румянить щеки, красить губы и подводить глаза». Получалось нечто ужасное, но очень яркое. Я была довольна. «Платониха» должна была стать писаной красавицей, и я упорно к этому шла!

А еще «Платонихе» нужно было непременно почувствовать себя худенькой и стройной. Накрасив лицо, я надевала пуанты и по-балетному вставала на кончики пальцев. Находиться в таком положении для меня не представляло никакого труда, я ощущала себя совершенно естественно. В зеркале отражалась длинноногая девичья фигурка. Юная балерина мило улыбалась кроваво-красными губами и поражала глаз ярким румянцем во всю щеку. А еще ― широкими угольно-черными линиями бровей и мертвенной белизной густо напудренного лба. Выразительно она смотрелась, да… Я не отрывала от нее глаз и подолгу выполняла различные несложные па. Те, что запоминала, когда смотрела по телевизору балет.

Кроме того, я регулярно делала маникюр. Цветными карандашами. Занималась этим на уроках, тайком от учительницы. Косметическая процедура обработки ногтей цветным грифелем требовала точности и терпения, но я старалась. И всего за один урок успевала преобразить все десять своих ноготков. Карандашный «лак» легко с них стирался, на первой же перемене маникюр приходил в негодность. Но похвастать им перед подружками я все-таки успевала! Юлька Горбова восхищалась:

― Красиво как, Олька! Ну, ты даешь! И грим у тебя дома есть, и ногти красишь!

― То ли еще будет! ― отвечала я.

И как в воду глядела.

Игры с гримом, балетом и грифельным маникюром смягчали противоречия, которые бередили мою детскую душу. Но только до поры. Когда я пошла в пятый класс, все во мне изменилось.

***

Я совершенно явно почувствовала расширение своих физических и умственных возможностей. Девчонка превратилась в подростка. Я стала сильней и умней. И вместе с этим ощутила бурный внутренний протест. Теперь я не желала терпеть все то, что отягощало мою жизнь, делало меня якобы неполноценной. Я взбунтовалась против требований учителей к моей успеваемости. Против их назиданий. Против их деклараций норм поведения «хорошей девочки». Против идиотских издевательств одноклассников. Привилегированные дураки не могли успокоиться пятый год ― это нормально?!

Я больше не желала терпеть свою школьную жизнь такой, какой она сложилась.

Мой характер изменился. Я стала решительной, дерзкой. Мои удары в драках с обидчиками отяжелели, теперь мало кто из мальчишек хотел со мной связываться. Претензии учителей к моей успеваемости я стала демонстративно игнорировать. К тому же научилась с ними разговаривать.

― Платонова! Встань! Почему домашнее задание не сделано?

Я нехотя вставала из-за парты и веско произносила:

― Вы вчера плохо объяснили.

Это было не оправдание ― обвинение. Встречная претензия. Симметричный ответ. Он бил по репутации преподавателя. А наши учителя совсем не желали ставить под угрозу свою работу в элитной спецшколе № 20. Хотя бы потому, что высокопоставленные родители учеников частенько преподносили им дорогие подарки.

После этого разговор со мной шел на полтона ниже... В общем, с учебой и учителями я так или иначе справлялась.

Вне школы я повела войну против «толстой Платонихи» по всем фронтам. В борьбе с полнотой я выбрала крайнюю меру ― просто прекратила есть. Перестала ходить на школьные завтраки. Потом отказалась от обедов. И однажды начала голодать. Через пару дней на уроке физкультуры со мной случился голодный обморок. Учитель страшно перепугался, но я быстро пришла в себя.

― Переходный возраст, наверно, сказывается, ― сказал физрук, провожая меня под руку в раздевалку. ― Ты, эта… Ешь побольше!

― Ну да. Конечно! ― обещала я, радуясь, что до врача дело не дошло.

Я не отказалась от своих бедовых экспериментов. Один-два раза в месяц устраивала себе несколько голодных дней. И падала в обмороки. Потому что понятия не имела о лечебном голодании и, само собой, все делала неправильно. В такие дни я чувствовала себя отвратительно. Но ничто не могло поколебать мою решимость на пути к стройности!

Я упорствовала. И расширяла фронт наступления на «толстую Платониху». Наступила зима. На Патриарших прудах открылся ледовый каток. Располагался он довольно далеко. Чтобы добраться до Патриарших от моего дома, мне приходилось пройти на коньках в пластмассовых чехлах почти всю улицу Алексея Толстого, сегодня это Спиридоновка. Километр пути, не меньше. И я гоняла себя по этому маршруту каждый вечер.

К тому времени я поняла, что меня категорически не устраивает моя одежда. Я хотела выглядеть экстравагантно, одеваться «не как все». Но тогда в магазинах повсеместно висели однотипные серые и черные куртки и пальто, юбки и блузки стандартного бесформенного покроя. Изделия советской легкой промышленности не радовали граждан СССР ни яркими расцветками, ни модными силуэтами, ни талантливыми дизайнерскими решениями. Купить красивую одежду было невозможно.

Я поделилась своим затруднением с тетей Наташей.

― А разве Валя не привозит тебе из-за границы модных вещей? ― спросила она.

― Нет. Говорит, что это баловство. Оно развращает. Мы живем в советской стране, и у нас другая жизнь, правильная. Здесь импортные тряпки ни к чему.

― Ага! ― осуждающе воскликнула тетя. ― Сама-то бархатное платье, в котором с Колей в гости ходит, за границей себе купила!

― Один раз она и мне платье привезла, на день рождения подарила. Тоже бархатное, бирюзовое, юбка колоколом. Красивое. Только оно праздничное, в нем гулять не пойдешь…

Тетка стала давать мне больше карманных денег. «Если выкинут в магазине импорт, купишь себе что-нибудь!» А однажды сказала:

― Шей себе одежду сама. Наловчишься ― будешь одеваться, как королева. Хозяин ― барин!

И научила меня кроить и шить на швейной машинке.

Легко освоив эту науку, я воспряла духом. У меня в руках оказался инструмент, с которым можно было исполнять свои желания! Во мне проснулся настоящий дизайнер одежды. И я с азартом взялась за эксперименты. Они были дерзкими. Я покупала две мужские сорочки разных цветов и отрезала у них рукава. Приталивала по фигуре, делая на спинках вытачки. А потом пришивала рукава одной рубашки к другой. Получалось нечто необычное, чего я никогда ни на ком не видела. Серая клетчатая сорочка с темно-синими однотонными рукавами смотрелась на мне просто отлично! Я могла поменять у нее кокетку, пуговицы, украсить аппликациями или накладными карманами. Могла сделать на отложном воротнике вышивку или вовсе спороть его, чтобы пришить стойку с основой из кожи.

То же самое я производила и с куртками. Моей фантазии не было предела.

У меня здорово получалось! Тетя Наташа по моему заказу связала мне из толстой шерстяной пряжи «продвинутое» пальто. Точнее, некий оригинальный жилет ― длиной до пят и без рукавов. Я украсила его декоративными вставками из мулине и щеголяла в нем, притягивая взгляды, как настоящая модница!

Мое стремление к эпатажной внешности этим не ограничивалось. Я продолжала опыты с театральным гримом. Конечно, меня теперь совсем не устраивали жирные гримировальные краски на вазелиновой основе. Но других у меня не было. Декоративная косметика в стране, по существу, не производилась. Правда, было в Москве несколько крупных универмагов, где продавалась хорошая импортная косметика ― «Лейпциг», «Ядран» … Но за ней выстраивались километровые очереди из женщин, жаждущих красоты! Однажды, буквально чудом, мне удалось купить красную губную помаду и компактную пудру.

Ну, а еще в моем арсенале была знаменитая «плевательница» ― тушь для ресниц «Ленинградская». Она представляла собой черный восковой прямоугольник. Для того, чтобы ею воспользоваться, нужно было сначала на нее плюнуть. Под действием слюны твердая тушь становилась пластичной и образовывала на кисточке густую черную массу. Да, выглядело это не очень эстетично, зато эффект накладных ресниц был обеспечен!

Вот этим набором ― грим, помада, пудра, тушь ― я и оперировала. То, что мне удавалось сделать с лицом, уже совсем не походило на былую детскую мазню. Но и украшением внешности это назвать было трудно. Макияж получался довольно грубый. Зато яркий, как я и хотела!

Раскрашенная, напудренная, напомаженная, я хлопала по щекам черными опахалами ресниц и надевала синюю спортивную куртку с желтыми рукавами и карманами.

И в таком виде шла на каток.

Там я познакомилась с моими будущими подружками ― Иркой Решетниковой и Ленкой Кругловой. Они были намного старше меня ― разбитные шестнадцатилетние девицы ничем не примечательной наружности. Учились они в медицинском училище, особым умом не отличались. Зато были бойкие и общительные. Как-то пристали ко мне с вопросами: «Где косметику достала?» и «Как удалось такую классную курточку отхватить?». Я посвятила их в свои секреты. Так мы и подружились.

Ирка и Ленка поразили меня. Они легко ругались матом, смело и грубо отвечали на замечания взрослых, курили и непрерывно травили анекдоты. Они делали все то, что осуждалось ненавистной школой! Они были свободны в своих проявлениях! Они плевали на запреты!

Это было то, что нужно. Это отвечало моим бунтарским настроениям на все сто. Это превращало невеселую жизнь «толстой Платонихи» в приключение. Я жадно внимала своим новым подругам.

Они часто говорили о любовных отношениях. Рассказывали о тех, кто за ними ухаживал, с кем они целовались, в кого влюблялись. Рассуждали о половой жизни. Корректные медицинские термины при этом, конечно, не использовали. К тому времени и я, и мои подружки-сверстницы уже испытывали явный интерес к отношениям полов. И летом в пионерском лагере мы с девчонками, лежа в кроватях после отбоя, уделяли обсуждению этой темы немало времени. Но по сравнению с тем, что я слышала от Ирки и Ленки, тайные беседы юных пионерок казались невинным лепетом!

Разговоры новых подруг отдавались во мне терпко-сладкой тревогой.

Однажды Ирка Решетникова указала на дальний конец катка:

― Смотри, это проститутки! Я их знаю, они на улице Горького, напротив «Интуриста», стоят.

Я увидела, как на каток вышли три изящные девушки. На них были укороченные разноцветные импортные куртки и обтягивающие светло-синие американские джинсы. Я смотрела на проституток во все глаза. Меня не интересовала их запретная профессия. У меня вызвали жгучую зависть джинсы. Я мечтала о них уже долгое время. Это был супермодный и, как большинство импортных вещей, недоступный предмет одежды. Ходить в джинсах для девушки в то время значило быть красивой и счастливой. Но купить их можно было только у фарцовщиков ― людей, подпольно торгующих привезенными из-за границы товарами. 

― Эх, мне бы такие джинсы! ― завистливо вздохнула я.

― Ну, если деньги есть, купи у них! ― легко сказала Ирка.

― А они продадут?

― Да ты чего! ― засмеялась Ирка. ― Думаешь, они с иностранцами за доллары спят? За шмотки! Доллары нигде не принимают, только в валютных барах. С валютой одна морока, а шмотки всегда продать можно! У них этих джинсов ― вагон и маленькая тележка!

― Тогда нужно брать! ― неожиданно для себя сказала я.

И стала быстро соображать. Денег на покупку у меня явно не хватало. За последнее время мне удалось накопить всего пятьдесят рублей. А джинсы стоили как минимум сто. Что делать? Если проститутки фарцуют, то их может заинтересовать какой-нибудь импортный товар. Они его купят для перепродажи. А что, если предложить им заграничное бирюзовое платье, которое подарила мне мама?..

Да! Это был выход!

― Ну, познакомить тебя с ними? ― заинтригованно глядела на меня Ирка. Покупка дорогущих джинсов была для нее немыслимым делом. А тут вдруг Олька, младшая подружка, можно сказать, мелочь пузатая, вдруг всерьез над этим задумалась. Чем же дело кончится?

― Познакомь!

Проститутки оказались нормальными, свойскими девчонками. Мы быстро сговорились. На следующий день я выкрала ― иначе это не назовешь! ― из дома свое бирюзовое платье, добавила к нему пятьдесят рублей и отнесла на каток.

В тот вечер моя мечта исполнилась: я стала обладательницей американских джинсов всемирно известной торговой марки «Levi Straus&Co.»! Они оказались немного длинноваты, но для меня это проблемы не представляло. Я укоротила их и пристрочила металлические молнии к краям штанин. Чтобы не истрепались. Получилось и стильно, и практично.

С тех пор на катке я появлялась только в джинсах. Душа моя пела. Я ощущала себя выше, стройнее, сильнее, и, казалось, не каталась на коньках, а парила надо льдом в волнах щенячьего восторга!

Мои старшие подруги стали относиться ко мне с большим уважением. Я оказалась способной вершить дела, на которые они даже замахнуться не смели!

― Да и вообще ты классная девка! ― однажды выдала мне Ленка Круглова. ― Характер имеешь, прикид… Правда, Решето?

Ирка Решетникова согласно кивнула. Я удивленно на нее посмотрела. Ленка назвала ее Решетом при мне впервые. Ирка засмеялась:

― Чего вылупилась? Это у меня на Лисе кличка такая! А Ленка там ― Кругляш! Поняла? Давай, в общем, приходи к нам на Лису. С хорошими людьми познакомишься! Целоваться научишься, пора уже! Ага?

И лукаво мне подмигнула.

У меня заколотилось сердце. Старшие подруги выдавали мне пропуск в свой мир! Я знала, что они входят в какую-то компанию старших ребят, и очень хотела в нее попасть. Из разговоров подруг я составила о ней смутное романтическое представление. В мире Ирки и Ленки взрослые парни и девушки постоянно решали какие-то важные вопросы, влюблялись и ссорились, дрались с неведомыми врагами и вели себя совершенно свободно от всяких дурацких ограничений. Там ценились дерзость и сила. Грубость и решительность. Презрение к общепринятым нормам поведения и утверждение своего закона.

Я чувствовала: в этом мире меня примут такой, какая я есть. Там меня не осудят за плохое поведение. Не станут презирать за плохие отметки. Не прикажут стереть с губ помаду. Там мой внутренний бунт и внешняя борьба с «толстой Платонихой» найдут понимание и одобрение.

И вот, я оказалась достойна войти в этот мир!

            ― На Лису? А где это? ― еле сдерживая радостную улыбку, спросила я.

            ― Во дает! ― округлила Ирка глаза. ― Да ты туда, наверное, сто раз ходила! Вольер с лисой знаешь? Во дворах, на Алексея Толстого?

            Я сразу поняла, о чем она говорит. Несколько лет назад учитель зоологии из школы, в которой учился мой брат, задумал устроить возле детской площадки во дворе своего дома мини-зоопарк. Натаскал туда панцирные сетки от кроватей, старые лифтовые двери и выстроил из них восьмиугольный вольер. Сначала запустил в него ежиков. Потом там недолгое время жили кролики. А пару лет назад в вольере поселилась бурая лиса. У нее была остренькая хитрая мордочка, янтарные глаза, на груди ― белый меховой передник. Она обычно молча кружила по вольеру, волоча за собой шикарный пушистый хвост. Мы с Юлькой Горбовой и Олькой Морозовой часто ходили на нее смотреть.

            ― Так вы на детской площадке собираетесь? ― уточнила я.

― Ну да! Только вечером, когда с нее все уйдут. И когда на каток не ходим.

Она рассказала, что наша округа от улицы Горького до Нового Арбата и от Садового кольца до Тверского и Никитского бульваров поделена между тремя враждующими компаниями. «Ребята с Лисы» контролировали дворы на улицах Алексея Толстого и Герцена. «Ребята с Полярников» ― вокруг Патриарших прудов и около станции метро «Маяковская». Там стояли дома, в которых жили известные исследователи Севера, капитаны Арктического флота СССР, полярные летчики, герои Советского Союза. А в районе улицы Воровского, сегодня это Поварская, заправляли «Воры».

Закон улицы был таков: ребята из одной компании были врагами ребят из другой. Если кто-то забредал на чужую территорию, сильно рисковал быть избитым.

― Ну, мы говорим какому-нибудь барану с Полярников: «Пошел отсюда!», ― разъясняла Ленка Круглова. − А если борзеть начинает, наши ему морду бьют.

― А за что? ― удивленно спрашивала я.

― Нефига по нашим улицам шастать! ― зло сузила глаза Кругляш. ― У нас только каток общий. Зимой. Никто никого не трогает. Потому что деваться некуда, все сюда кататься приходят. Но если кто возникать начнет, ― угрожающе повела она взглядом по сторонам, ― быстро схлопочет!

― Это классно! ― вырвалось у меня. «Ребята с Лисы» были сплоченным боевым отрядом! И я могла стать его членом!

― Э-эх! ― сладко потянулась Ирка Решетникова. ― Давно на Лису не ходили! Ленка, пошли завтра! Крот с Перцем там всегда сидят, ― пояснила она мне. ― Девчонки, может, подойдут. Винца попьем, песни послушаем, Крот здорово на гитаре играет!

― Придешь? ― испытующе посмотрела на меня Ленка Круглова.

― Приду!

Так я стала «девчонкой с Лисы». Или, как позже выразилась моя мама, «связалась с плохой компанией».

***

            …Я завершила волшебное превращение мужской сорочки в модную блузу, надела обновку и осталась довольна своей работой. Посмотрела за окно. Наступали быстрые осенние сумерки. Пора на Лису! Наши, наверное, уже все собрались. Как говорит Крот, «темнота ― друг молодежи!».

Нужно еще накраситься! Я быстро, привычными движениями, наложила на лицо грим, припудрилась и удлинила тушью ресницы. Натянула джинсы и внимательно оглядела обтянутые плотной тканью бедра.

Я купила джинсы прошлой зимой. Была тогда почти на год младше. За прошедшие месяцы я немного вытянулась и заметно постройнела. Моя борьба с «толстой Платонихой» давала свои плоды!

Я вспомнила, как часами носилась на коньках по льду Патриарших прудов. Джинсы сослужили мне тогда плохую службу. Я отказалась в их пользу от шерстяных рейтуз. Какие рейтузы, ведь они полнят! И, по заведенному мною правилу «Быть стройной во что бы то ни стало!» надевала модные штаны на голое тело. Неудивительно, что в конце зимы я простудилась. А потом меня стали мучить сильные боли в низу живота. Я посоветовалась с будущей медсестрой Иркой Решетниковой.

― Придатки воспалились! ― сразу поставила она диагноз. Как ни странно, он оказался правильным. ― Соседка это дело соком алоэ лечит. Столетник дома есть?

― Есть.

― Выжми из него сок и сделай пару уколов. Сразу все пройдет!

Я последовала ее совету. Выжала из пыльных листьев столетника сок и наполнила им нестерилизованный шприц. На месте укола через день возникло нагноение. Поднялась температура, боли в животе стали невыносимыми. «Скорая» доставила меня в больницу. В ней я пролежала две недели. Доктор тогда сказал:

― Девочка, если воспаление придатков возникает как осложнение простуды в таком раннем возрасте, знай: гинекология ― твое слабое место! Не переохлаждайся, береги себя. А то потом не сможешь рожать!

Я тогда уверенно оправилась от болезни. А на следующий день после выписки из больницы надела джинсы и пошла на каток. И в эту зиму тоже пойду! Плевать мне на врачей, я должна быть стройной!

В окно ударил сильный порыв ветра. Старый тополь у храма Большого Вознесения закачался, стряхивая последнюю листву. На Лисе будет холодно. Зато весело!

Я сунула в карман куртки пачку сигарет и несколько рублей. Скинемся на вино ― согреемся! Вперед!

Если бы я знала, что мне приготовила в тот вечер Лиса! Наверное, осталась бы дома. 

Анонсы

  • Рада представить вашему вниманию    первую и вторую части моей книги )

SADTV.RU