Глава 3

ЛЕЛЕЙТЕ ВАШИ МЕЧТЫ!

Вячеслав активно занялся продажей моей дачи. Он не ошибся, когда говорил, что проблем с этим делом не будет. Уже через пару дней он вызвал нас с Романом в Мамонтовку и приехал туда сам с потенциальным покупателем. В тот же день дачу осмотрели еще два человека. И все изъявили желание ее приобрести.

― Вот что делает талантливый ландшафтный дизайн! ― удивлялся риелтор, когда мы с ним проводили последнего гостя. ― Кому продавать хотите?

― Не знаю… ― растерялась я.

― Хоть цену повышай!.. ― задумался он. ― Ладно, завтра еще один клиент будет, банкир. Тогда и решим, что делать.

Банкир, вальяжный мужчина с добродушной улыбкой на полном лице, приехал с женой. Он бережно поддерживал ее под локоть. Его субтильная бледненькая супруга была на сносях: жалобно морщась, несла впереди себя большой живот. Я сразу прониклась к ней сочувствием, провела в дом, напоила чаем. Потом мы долго гуляли по дорожкам сада. Во второй половине осени он выглядел скромно. Но в нем еще цвели алые розы, желтые рудбекии, россыпи солнечных бархатцев и разноцветных хризантем. Изгороди покрывали ярко-красные лиственные ковры девичьего винограда. В пруду резвились селезень с уточкой…

Супруга банкира восхищенно вздыхала. Я провела ее в беседку. Она села, окинула томным взглядом дом в окружении высоких сосен, клумбы, пруд и тихо позвала мужа. Он в это время с важным видом осматривал гараж и что-то спрашивал у Романа. Но, услышав слабый зов жены, лишился всей своей вальяжности и трусцой побежал к нам.

― Что случилось, дорогая? Тебе плохо?! ― запыхавшись, схватил он дражайшую супругу за руку.

― Делай, что хочешь, милый, ― расслабленно молвила женщина, ― но я никуда отсюда не уеду! Хочу жить здесь!

Банкир облегченно вздохнул.

― Как ты меня напугала! ― Он решительно повернулся ко мне. ― Мы покупаем вашу дачу! ― И бросил подошедшему Вячеславу: ― Молодой человек, готовьте сделку! Если надо, мы внесем залог!

Да не тут-то было! Риелтор мгновенно оценил ситуацию и принял озабоченный вид.

― Дело в том, что перед самым вашим приездом три моих клиента дали согласие на покупку этого объекта. Мне нужно созвониться с ними. Может быть, кто-то пожелает заплатить больше других!

― Ах! ― Бледное личико супруги банкира испуганно вытянулось. Муж бросил на нее растерянный взгляд и вдруг закричал на Вячеслава:

― А мне вы не хотите сначала позвонить?! Будьте добры, сделайте это! И я вам отвечу, что дам за эту дачу полторы цены! Вас это устраивает? Или все-таки станете узнавать, кто даст больше?!

― Не буду! Не буду! ― поспешил успокоить его Вячеслав, скрывая довольную улыбку. ― Вопрос решен! Дача ваша! Так, Ольга Николаевна?

Я согласно кивнула и подумала: с риелтором мне здорово повезло!

***

Вся моя семья, а также няня Валя и охранник Саша переехали в «Правду» в конце октября. К тому времени Саша расстался со своей подругой Таней, она уехала в Пушкино. Мне пришлось искать новую помощницу по хозяйству. Ею стала Тоня ― скромная, невидная, но хлопотливая и усердная в работе женщина. Он была приезжая, из Элисты, поэтому стала жить в «Правде».

На новом месте меня охватила тревога. Я чувствовала себя так, будто покинула надежный берег и отправилась в опасное морское путешествие. А, как известно, древние греки говорили: «На земле существуют три вида людей: живые, мертвые и те, кто плавает по морю». Судьба дерзких путешественников не определена!

Мы с Романом, как и планировали, обосновались в жилой пристройке к спорткомплексу. В первые ночи после переезда в «Правду» мне плохо спалось. Однажды я долго ворочалась в постели, а потом, стараясь не разбудить Романа, тихо встала, оделась и вышла на улицу. Меня обняла холодная ноябрьская ночь. Шуршал на ветру высохший бурьян, скрипели старые липы. Надо мной молчаливо нависала черная торцовая стена спального корпуса. В темноте он казался огромным.

«Бог мой! ― подумала я. ― Как же мы эту громаду перестраивать будем?..» Перевела взгляд на второй этаж здания с котельной, столовой и кухней. Там слабо светилось одно окно: в спальне, где обосновались Валя и Даша, горел ночник. В соседней комнате, где спал Сережа, было темно.

Сзади скрипнула дверь, ко мне вышел Роман, молча обнял за плечи.

― Почему не спишь?

― Волнуюсь…

― Да ты что! Вон кому волноваться надо перед большой работой! ― кивнул Роман на дом у ворот, бывшее административное здание «Правды». В него накануне заселились трое рабочих во главе со своим бригадиром Олегом, давним приятелем Романа. Все они были грузинами, одинаково энергичными, жизнерадостными и говорливыми.

― Они справятся?

― Будь спокойна! Я Олега давно знаю! Он уже десять лет со своими ребятами евроремонты в квартирах делает и дома строит по всему Подмосковью! Мастер! Настоящий! Понимаешь? Все может, по чертежам, без чертежей ― как угодно! Ты ему расскажи, что тебе нужно, и все будет!

Оптимизм и уверенность Романа укрепили мой дух.

― Хорошо, завтра с ними поговорю!

Я показала Олегу журналы «Архитектура. Строительство. Дизайн» и «SALON Interior». В них были опубликованы статьи о «настоящей русской усадьбе» в Ромашково. Той самой, которую Архитектор когда-то проектировал по моему заказу. Олег долго и внимательно рассматривал фотографии главного здания усадьбы и его внутреннего убранства.

― Как видишь, русский стиль, ― рассказывала я, ― это строгая симметрия, прямоугольный фасад, белый барочный декор, портики, балконы с балюстрадами. Перво-наперво спальный корпус нужно обложить кирпичом и оштукатурить. ― Я набросала на листке бумаги план особняка. ― Если смотреть сверху, дом будет иметь крестообразную форму. К центральному входу пристроим полуротонду с пилястрами и палладианскими окнами. ― Я показала Олегу на одной из журнальных фотографий, что представляют собой эти окна. ― У заднего фасада симметрично встанет точно такая же, на ней ― балкон с видом на сад.

Олег, когда доходило до дела, становился сдержанным и немногословным. Он молча выслушал меня с невозмутимым видом.

― Снаружи ясно. Внутри что?

Я хорошо обдумала внутреннюю планировку здания и дизайн интерьера. Здесь мне очень пригодились знания, полученные на курсах в МАрхИ.

― Номера и коридоры не нужны. Из всех старых помещений оставим только бильярдную на первом этаже. Там же обустроим большую гостиную, столовую, кухню и приватную зону: комнаты для дочерей и нянь. В гостиной будут диваны, зеркала, камин из белого мрамора… Столовую и кухню от нее отделят колонны и деревянная балюстрада.

― Мастер по дереву понадобится, ― заметил Олег.

― Да, понадобится, ― подтвердила я. ― На второй этаж будет вести дубовая лестница с резными перилами и балясинами. А еще нужно сделать по моим эскизам книжные шкафы для кабинета, мебель для спальни, экраны батарей отопления…

― Найдем мастера, ― обещал Олег. ― На втором этаже будет спальня и кабинет?

Я стала бегло рисовать план второго этажа.

― Да, это большие помещения, площадью не меньше 25 квадратных метров. Чуть скромнее получится ванная комната с джакузи. А у выхода на балкон полуротонды будет зимний сад.

Олег взял исчерканные мною листки, еще раз взглянул на них и сказал:

― Начнем с того, что снесем все внутренние перегородки, оставим только несущие стены. Потом все будем делать заново по вашей планировке. Одновременно обложим корпус кирпичом.

 Он поговорил с Романом, и тот нанял в помощь землякам двух гастарбайтеров-таджиков.

Рабочие стали освобождать спальный корпус от мебели и инвентаря. Кровати, шкафы, телевизоры и ковры складировали в свободных помещениях спорткомплекса. Позже большую часть этого «наследства» мы с Романом раздарили друзьям и знакомым, что-то пригодилось в хозяйстве. Когда убирали всяческий хлам с чердака, я обнаружила на нем полуистлевшие пачки старых номеров газеты «Правда». В одном из них прочла, что в 1921 году «дом отдыха главной газеты страны» посетили Ленин, Дзержинский и Луначарский.

― Мы будем жить в историческом здании! ― с удовольствием объявила я Роману. ― Хоть мемориальную доску у входа вешай!

Строительные работы в спальном корпусе начались. Каждое утро интернациональная бригада Олега бралась за дело: рабочие рушили внутренности здания, делали кирпичную кладку вдоль деревянных стен…

Новая жизнь моего семейства возле стройки постепенно наладилась. Я устроила Дашу в элитный детский садик в Мытищах, Сережа учился в гимназии. Валя с Тоней занимались ежедневными бытовыми делами: готовка, стирка, уборка. На Тоню также была возложена обязанность присмотра за утками. В Мамонтовке мы их, конечно, не оставили, увезли с собой. На новом месте пруда пока не было. Но утиная парочка не унывала. Птицы с утра до вечера плескались в корыте и бодро шастали по всей территории «Правды».

Я же обустраивала наше с Романом жилище, вечерами занималась с детьми. А еще ― потихоньку прикупала мебель, предметы интерьера и отделочные материалы для будущего особняка. В оформлении его внутреннего пространства я хотела воссоздать дух помещичьей усадьбы позапрошлого столетия. С учетом, конечно, всех требований современного человека!

И не раз представляла себе следующую картину…

Я просыпаюсь ранним летним утром в спальне на втором этаже и встаю с широкой кровати с высоким декорированным изголовьем. Ноги тонут в мягком ворсе напольного ковра. Зеркальные панели шкафа-купе, который занимает всю противоположную стену, услужливо отражают мои движения. Лучи утреннего солнца, преломленные на фацетной огранке зеркал, весело играют разноцветными огоньками-зайчиками. Я накидываю халат и медленно оглядываю свою спальную залу. Стены, декорированные золотисто-зеленым шелком, тяжелые портьеры с ламбрекенами, сваги, бронзовые подсвечники, статуэтки, вазы, любимые комнатные цветы… У кровати ― дубовые тумбы с высокими вертикальными зеркалами. Комод с растительным орнаментом. Над шкафом-купе ― дань современному комфорту: плоский 100-дюймовый плазменный телевизор…

Я покидаю спальню, выхожу на балкон полуротонды и смотрю на свой сад. Любуюсь разнообразием его зеленых форм, плавными линиями переходов от низкорослых кустарников к высоким деревьям, извилистыми мощеными дорожками, строгой прямизной липовой аллеи. Есть в моем саду и каскадные пруды с разноцветными карпами кои ― реплика Версаля, и просторные беседки-павильоны, увитые клематисом и каприфолью, и строгая партерная часть перед особняком с газонами, цветочными вазами и фонтаном…

Все эти мысленные картины станут реальностью только через несколько лет. А пока я по мере сил делала все, чтобы это произошло.

Душевные волнения, что не давали мне спать в первые дни жизни в «Правде», улеглись. Я видела: дела идут отлично. И все получится так, как я задумала!

Шли месяцы. В конце апреля я пришла к выводу, который уже давно напрашивался: у меня будет ребенок! Сказала об этом Роману. Он кинулся ко мне, обнял:

― Я ждал!

На душе стало тепло и спокойно.

Летом я сделала планировку сада, с помощью Саши и Тони очистила от бурьяна всю территорию. И озаботилась приобретением крупномеров. Высаживать их лучше всего поздней осенью или ранней весной, когда они спят. А вот выбирать нужно в период вегетации: иначе как оценить, насколько они красивы и здоровы? Покупать растения в питомниках я не хотела. Мне нужны были деревья и кустарники, адаптированные к почве и микроклимату «Правды». А значит, их следовало приобретать у соседей или присматривать в близлежащем лесу.

Я развесила по всему поселку объявления: «Куплю дорого взрослые деревья и цветущие кустарники: чубушник, сирень и др.». Люди звонили, я осматривала предложенные ими растения, выбирала годные, давала за них залог:

― Осенью приеду с рабочими и краном.

Из леса же мы с Романом приносили небольшие елочки, разнообразные мхи, копытень, папоротники, ландыши, кустики земляники и черники. Так образовался первый живой уголок будущего пейзажного сада ― «лесной»…

Однажды мы возвращались из Пушкино в «Правду» и увидели в поле у дороги удивительное дерево. Его ветви с острыми листьями образовывали пышную куполоподобную крону. Она нависала над двумя длинными тонкими стволами, которые росли из одного корня и устремлялись вверх, тесно переплетаясь друг с другом.

― Ива шаровидная! ― узнала я. ― Но ты только посмотри, как нежно обнимаются ее стволы! Они любят друг друга!

― Как мы! ― взял меня за руку Роман.

― Это живой символ нашей любви… Давай посадим ее у нас!

В начале ноября ива пополнила «лесной» участок нашего сада. А в декабре родилась Лиза. И мы с Романом решили пожениться.

С этого момента на горизонте моей безоблачной жизни появились тучи.

***

С тех пор, как в нашей спальне поселилось маленькое, прелестное, но бесконечно требовательное существо, я с головой погрузилась в материнские заботы. Мне помогали Валя и Тоня. Не отставала от них и четырехлетняя Даша: если Лиза плакала, пела сестренке песенки, показывала ей свои куклы. На душе у меня было радостно. Все складывалось как нельзя лучше. Роман спрашивал каждый день:

― Когда свадьбу будем играть? Я уже друзьям рассказал!

В первое время после рождения дочери было, конечно, не до свадьбы. Я просила Романа подождать. Но моему будущему мужу не терпелось. Грузины трепетно относятся ко всякого рода торжествам с приглашением многочисленных гостей. Это дело чести, и если заявил о таком празднестве, не тяни!

И вдруг Роман замолчал. А вместо этого стал временами задумчиво поглядывать на меня. Я встревожилась, спросила:

― В чем дело, Рома? Ты какой-то странный. Что случилось?

Он долго мялся. Потом сказал:

― У Наташи Катя гостит. Я зашел…

Это было нормально. Я знала, что Роман навещает бывшую жену, помогает ей деньгами. А тут дочь из Тбилиси приехала ― как не зайти!

― Ну и что в этом такого?

― Понимаешь, ― поднял он на меня смущенный взгляд, ― они против нашей свадьбы. И Наташа, и Катя. Родители звонили, ругаются. И старшая дочь, Хатуна… Это Наташа, конечно, устроила, но не в том дело… Все против, главное, вся родня!

Кровное родство для грузин ― намного более весомый фактор в принятии жизненных решений, чем для русских. Я понимала Романа. Ладно, если бывшая жена против. Но если мать, отец и дочери, это серьезно. Это следовало обсудить. Но, оказалось, проблема была в другом.

― Они хотят, чтобы мы с тобой брачный договор подписали, ― услышала я.

Значит, согласие родственников Роман все-таки получил! Но с условием… Ерунда какая-то! Я ничего не понимала.

― Зачем?

Роман смутился еще больше.

― Наташа говорит о тебе: «Она четвертый раз замуж выходит! И богатая! Откуда у нее дача, машина, квартиры? От мужей, конечно! Она их привораживала, грабила и бросала! И тебя собирается ограбить! А брачный договор ей не позволит!»

Меня нисколько не задела грубая Наташина предосудительность. Эта простая, необразованная грузинка не могла мыслить иначе. Она находилась в плену многовековых предрассудков своего народа. Ей трудно было представить, что женщина способна строить свое материальное благополучие самостоятельно. Что никакие мужья ей при этом не нужны.

Поэтому и несла примитивный бред.

Взволновало меня другое. Почему смущается Роман? Разве соображения его бывшей жены не смехотворны? Какой там брачный договор! Эта бумажка регулирует имущественные отношения супругов, будто они ― противники. Но разве мы с Романом не заодно, не вместе? Разве не доверяем друг другу? Разве не сплетены наши судьбы, как стволы той ивы ― символа нашей любви?

― А ты что думаешь? ― осторожно спросила я.

Он замялся. Потом неуверенно уточнил вопрос:

― О тебе?.. Или о договоре?

Его поведение никак не отвечало моим представлениям о наших отношениях. Он мог смеяться над требованиями родственников, возмущаться, плеваться. Но только не мямлить бог знает что! Он мне не доверял? Допускал то, что нафантазировала обо мне Наташа?!

Это было уму непостижимо!

«Подожди, не спеши! ― сказала я себе. ― Не вини его! В конце концов, он такой же простой выходец из грузинской деревни, как и его бывшая жена. Но он с тобой. Не обостряй!»

― Ладно, не будем об этом! ― отмахнулась я от вопросов Романа. ― Ты мне вот что скажи. Брачный договор закрепляет условия раздела совместного имущества супругов при разводе. Что твои родственники на этот счет предлагают?

― Помнишь, я тебе рассказывал, что у Кати муж, Амеда, в правительстве Грузии работает? Так вот, его юристы говорят…

«Черт, какой серьезный подход у грузин к защите родственника от русской мошенницы!» ― зло подумала я.

― Пусть то, чем ты владела до брака, у тебя останется после развода. А то, чем я, у меня.

― А чем ты сейчас владеешь? ― прищурилась я. ― Дом твой на Наташу переписан. Магазин арендованный.

― Торговое оборудование, «Форд»… ― начал перечислять Роман. И очень быстро закончил. ― «Газель» при магазине.

― И это все, чем ты рискуешь! ― засмеялась я. ― Чего твои родственники боятся?

― Амеда говорил, что я в браке могу собственность приобрести. Она должна быть на меня оформлена и при мне после развода остаться. А твоя ― при тебе.

«Ты за тридцать лет в России две подержанные машины и пару кассовых аппаратов в собственность приобрел! ― подумала я. ― Неужели что-то изменится?» Но ничего не сказала. Просто стояла и смотрела Роману в глаза: «Эх, ты!..».

Он не выдержал моего взгляда и взорвался:

― Не хочу больше говорить! Имущество ― не имущество!! Какой развод?! Какой дележ?! Я люблю тебя, Оля!

У меня отлегло от сердца. Наконец-то я услышала настоящие слова! Роман сбавил голос и заговорил просительным тоном:

― Слушай, это всего-навсего родственники требуют!.. Ты же знаешь, как у нас строго! Давай напишем этот глупый договор и забудем!

«Ну, если дело только за бумажкой, ― подумала я, ― то пусть она будет! А то вон как Романа перекрутило от напора родни! Вот-вот с сердцем плохо станет! Так недолго и жениха лишиться!»

Юристы подготовили для нас брачный договор. В нем скрупулезно были перечислены все объекты недвижимости, которыми я владела, включая «Правду». За Романом числились «Форд» и «Газель».

Регистрируя договор, нотариус сказал нам с Романом:

― Этот документ вступает в законную силу с момента заключения брака между женихом и невестой.

Мы пошли в ЗАГС в начале мая, когда наша ива опушилась молодой листвой. А после скромного венчания в поселковом храме Николая Чудотворца сыграли свадьбу в столовом корпусе «Правды».

Празднество удалось на славу. Гостей было много, в основном, друзья Романа. Я пригласила всех моих работников. Из Москвы приехали старшая дочь Ляля, моя давняя подруга Фотиния. Я была счастлива их видеть: ведь в последнее время мы общались только по телефону. Звучали торжественные грузинские тосты, вино лилось рекой, гости кричали «Горько!», пели и танцевали. Роман сиял, все время пытался перехватить пальму первенства у тамады, вскакивал с места, шутил, пускался в пляс…

Мне очень хотелось поговорить с Лялей. Как только праздник немного утих, мы уединились с ней в дальнем уголке зала. Дочь пожаловалась на то, что из-за усиленных занятий в институте у нее сильно упало зрение. Я обещала съездить с ней на консультацию в офтальмологический центр имени Федорова. И, если понадобится, оплатить операцию ― лазерную коррекцию близорукости. К нам подошла Фотиния. Я рассказала ей о мужниной родне и брачном договоре. Моя рассудительная подруга нахмурилась.

― А ведь эти люди просто так не отстанут! ― сказала она. ― Еще что-нибудь придумают! И как Роман поведет себя в следующий раз? Ты видишь, они умеют ему мозги накрутить! Он должен забыть дорогу к этой Наташе! Не пускай его к ней в дом!

― Так он только деньги ей передает. Сына навещает…

― Пусть через друзей посылки шлет! А с сыном в других местах видится!

Фотиния всегда была за меня горой. И редко ошибалась в оценке жизненной ситуации. Я к ней прислушивалась. Но в этот раз не обратила внимания на ее предостережение.

Как оказалось, напрасно…

***

Однажды утром Роман, уходя на работу, сказал:

― Вчера Наташа звонила, в Грузию собирается поехать. Я ей наши свадебные фотографии передам для родителей. Пусть отец с матерью знают, какая у меня красивая жена!

Мне не понравилась эта идея. Во-первых, было бестактно делать брошенную им жену вестницей его личного счастья. А во-вторых, почему-то я не хотела, чтобы мои фото попали в руки людей, которые были против нашего брака.

Я сказала об этом Роману. Он не слушал, торопливо чмокнул меня в щеку, кинул в сумку конверт с фотографиями и ушел.

Гроза разразилась через две недели. Роман вернулся с работы мрачный.

― Что случилось, Рома?

Он тяжело посмотрел на меня:

― Наташа вернулась, позвала для разговора. Теперь я все знаю. Ты что творишь, а?!

Он никогда не разговаривал со мной таким тоном. Мне показалось, что ко мне обращается чужой человек, я его не знаю…

― Рома… В чем дело?

― Привораживаешь меня?! ― с гневной силой спросил он.

Нет, это был не Роман! Я отшатнулась от него.

― Откуда ты взял? Что с тобой?!

― Наташа мне глаза открыла! Ты колдуешь надо мной!

Ну, дела! Я сразу же вспомнила предостережения Фотинии: «Они еще что-нибудь придумают! Умеют мозги ему накрутить!» Вот и накрутили!

Я как можно спокойнее произнесла:

― Наташа всегда говорила, что я тебя привораживаю. Кому ты веришь?

Он зашипел и распахнул на себе ветровку:

― Смотри!

Нижний край подкладки с левой стороны был разорван.

― Ты мне иголки в полу зашиваешь. Наташа сказала. Я не поверил. Она говорит: «Проверь!» Я посмотрел − точно! Здесь, ― указал он на дыру в подкладке, ― разрез нитками был зашит. Я разорвал их, а там три иголки! ― Он уперся в меня злым взглядом: ― Ты кого провести вздумала?!

Я поняла, что Роман не в себе. Никогда он не верил ни в какие сглазы, порчи и привороты, не думал и не говорил о таких вещах. И вдруг на тебе!.. Он как будто сошел с ума!

― Рома, очнись! Это Наташа зашила! Неужели не ясно? Если уж кто и колдует, так это она! Посмотри на себя! Ты сам не свой!

Он вдруг кинулся ко мне и занес руку для удара. В спальне закричала Лиза. Он опомнился, отступил и выдохнул с ненавистью:

― Ведьма!

Я заплакала, закрыла лицо руками. Он кинулся к шкафу, стал выбрасывать из него свои вещи. Засунул их в дорожную сумку, накинул ее на плечо.

― Ухожу! Не приду больше! ― Распахнул дверь, выкрикнул напоследок: ― Успокой дочь!

И ушел. Лиза ревела не переставая…

Всю ночь я не спала. Дочка как будто чувствовала неладное и долго не могла успокоиться. Я баюкала ее и плакала. Потом бродила по спальне, думала и думала, утирая слезы. То, что произошло с Романом… Это невозможно было объяснить ничем, кроме вторжения в нашу жизнь враждебной мистической силы. Мой любимый мужчина в один вечер превратился в злого глупца, который совершал немыслимые для него поступки. Чуть не ударил меня, убежал в ночь от жены, от дочери, от своей жизни… Куда?

Я думала о Наташе. О том, что она говорила обо мне Роману. Об иголках, которые украдкой зашила в его одежду, когда он пришел к ней. Может быть, она сделала это, пока он разговаривал с сыном. Может быть, пока он по ее просьбе чинил водопроводный кран… Мне было страшно. Если она действительно имеет колдовскую силу, думала я, то разрушит нашу жизнь. А может быть, уже разрушила?..

Я забылась тяжелым сном только под утро. Проснулась от требовательных криков Лизы. Накормила дочь и направилась в гостиную, чтобы совершить утреннюю молитву. Там у меня был устроен красный угол: стояла божница с лампадкой, рядом с ней на стене висели еще две иконы. Я переступила порог гостиной и обомлела. Иконы упали со стены, лампадка слетела с божницы, опрокинулась, масло из нее растеклось по полу. Я с ужасом смотрела на этот беспорядок и ничего не понимала. Как это произошло? Когда? Кто мог такое натворить? Вечером иконы были на месте. Роман в гостиную не входил. Окна закрыты, животных в доме нет…

Раздался стук в дверь и Тонин голос:

― Ольга Николаевна, идите скорей! Утки наши сдохли!

Вот еще беда! Я бросила беспомощный взгляд на иконы и пошла в сад. Уточка и селезень безжизненно лежали в своем птичнике рядышком, глаза их были закрыты.

― Померли, не дышат! ― говорила Тоня. ― Позавчера еще не ели ничего, не пили. Здесь сидели. И вчера не выходили. Ну, а сегодня ― сами видите! Отравились, что ли…

― Похорони их в саду, ― тихо сказала я. Посмотрела в сторону «лесного» участка и ахнула. Еще недавно ярко-зеленая крона ивы стала черно-коричневой. ― Это что такое?!

Я медленно подошла к дереву. Его длинные острые листочки высохли, сморщились и потемнели. Они выглядели так, будто каждый из них старательно обжигали спичкой. Ива опадала прямо на глазах. Мертвые листья срывались с ветвей и ложились около ее любовно сплетенных стволов.

― Не может быть! ― подбежала ко мне Тоня. ― Я за ней, конечно, специально не наблюдала, но пару дней назад она здорова была! А теперь… Будто ее кислотой полили! Болезнь какая-то!

 Мне стало дурно.

― Это не болезнь, ― прошептала я. Иконы упали… Утки умерли… В голове зазвучал голос Романа: «Они вместе, вдвоем, как мы с тобой! Будешь смотреть на них и о нас думать!» Ива засохла… «Это живой символ нашей любви!» ― говорила я мужу.

― Так ведь прижилось дерево! ― возразила Тоня. ― Что же тогда, если не болезнь?

― Нападение…

Нас с Романом терзала неведомая сила. Наводила страх, запутывала, лишала точек опоры. Мужа вчера как будто подменили. Где он сейчас? Куда ушел? Что у него в голове?

Я зябко обхватила плечи руками и направилась к дому. В кармане запиликал телефон. Звонила Ляля.

― Мам, ты выезжаешь? Встречаемся в два возле центра!

«Боже мой! ― всполошилась я. ― Совсем вылетело из головы! Нужно ехать в Москву, в офтальмологический центр!» Неделю назад мы с Лялей были там, дочь прошла обследование. Ей обещали полностью восстановить зрение. Назначили операцию. Именно на сегодня! И все бы ничего. Но я в тот день тоже прошла обследование! У меня обнаружили слабую близорукость правого глаза. Предложили сделать лазерную коррекцию. Я согласилась. И сегодня одновременно с Лялей должна была явиться на операцию!

Как некстати!

― Да, в два часа. До встречи… ― выдавила я из себя. «Не надо бы в такой день никуда ездить и что-то предпринимать!» ― мелькнула мысль. Но я уже шла к столовому корпусу, чтобы дать Вале указания по уходу за Лизой. А через полчаса Саша повез меня на «Мерседесе» в Москву. После лазерной коррекции самой управлять машиной было рискованно.

***

Тот день я запомнила навсегда. Операция прошла неудачно. После нее врачи многословно объяснялись со мной. «Такие осложнения бывают, по техническим причинам… Сбой настройки лазерного инструмента… Ошибка в формировании роговичного клапана… Неправильный срез… Придется потерпеть, пройти лечение…»

Я мало что понимала. Действие анестезирующих капель прошло, и глаз стал сильно болеть. Создавалось ощущение, что в нем шевелились острые соринки.

― Когда пройдет боль? ― спросила я.

― Обычно на следующий день стихает, но в вашем случае… Завтра приедете, посмотрим, ― уклонились от ответа врачи. ― Вы видите больным глазом?

Меня поразило слово «больной». Я, наконец, осознала: мне собирались улучшить зрение, а вместо этого травмировали роговицу!

― Нет, все размыто.

― Ничего страшного! ― прозвучал бодрый ответ. ― Клапан должен прижиться! После этого, через 2-3 месяца, проведем повторную операцию. А пока будете амбулаторно наблюдаться у нас. Мы пропишем капли с антибиотиком, обезболивающие и противовоспалительные таблеточки. Пока не умывайтесь, не пользуйтесь косметикой, не принимайте алкоголь…

Посыпались рекомендации. Глаз слезился, теперь его пронзали тысячи иголок.

― Как прошла операция у моей дочери? ― через силу спросила я.

― У нее все прекрасно. Зрение восстановлено до нормы. Она ждет вас. Вы можете ехать домой!

 И потянулись долгие дни физических мучений, страха, неуверенности, тоски. Боли в глазу не уменьшились ни через сутки, ни через неделю. По существу, он ничего не видел. Боялся яркого света, реагировал на него мучительным жжением и обильным слезами. На улицу я выходила в черных очках. Из «Правды» выбиралась только для поездок в офтальмологический центр. Шла неделя за неделей. Врачи не говорили ничего утешительного: неведомый мне «роговичный клапан» не приживался. Они назначали новые препараты. И каждый раз безрезультатно…

Моя жизнь свернулась, как жухлый лист на погибшей иве. Большую часть времени я проводила дома, при занавешенных окнах. Ухаживала за дочерью, гуляла с ней в саду, занималась домашним хозяйством, читала одним глазом, смотрела телевизор…

И ждала Романа. Я верила, что как только он появится, все встанет на свои места. Он любил меня. Его уход был абсурдом, злым, наведенным мороком. Он должен был развеять колдовские чары своей бывшей жены. Должен был спасти меня, наш брак, нашу любовь! Ведь он ― мужчина!

Но Роман не появлялся. Изредка к нему в магазин наведывался Саша и потом рассказывал мне:

― Осунулся, угрюмый ходит, на продавцов кричит! Плохо ему. У друга какого-то в Мамонтовке живет. О вас спрашивал.

«Спрашивал, переживает, а не возвращается! ― думала я. ― Почему?» И однажды позвонила Фотинии. Подруга выслушала мою историю и воскликнула:

― Вас обоих спасать надо!.. Я завтра приеду!

На следующий день она стояла рядом со мной возле засохшей ивы, изумленно смотрела на ее голые сучья и говорила:

― Ох, дело нечистое!.. Ты знаешь, как бы я поступила в таком случае. ― В прошлом Фотиния долгое время была моей религиозной наставницей. Я знала, что она скажет. ― Из церкви не выходила бы, прощение за свои грехи у Бога вымаливала!

― Я хожу в храм...

― Наверное, веры в тебе недостаточно. Не доходят до Бога твои слова. А раз так, помощь со стороны нужна. ― Она долго молчала, о чем-то напряженно думала. Шептала себе под нос: ― В конце концов, клин клином вышибают, прости, Господи!.. ― Решительно посмотрела на меня. ― Ладно, скажу! Живет в Софрино один человек, экстрасенс. Самые тяжелые болезни лечит, от напастей людей избавляет. Его в городе все знают. Считают очень сильным колдуном. Но я не думаю, что он колдун. Я с ним знакома, он мою подругу от алкоголизма вылечил. Его Сергеем зовут. Он светлый, верующий человек. К другому я бы тебя не направила. Сходи к нему!

И Фотиния протянула мне бумажку с адресом экстрасенса.

***

Сергей жил в небольшом сельском доме на окраине Софрино. Оказалось, что «сильный колдун» имеет внешность столичного интеллигента средних лет. Большие залысины над высоким лбом, приятные черты лица, мягкая улыбка... Одевался известный всему городу экстрасенс просто: клетчатая рубашка с закатанными рукавами, джинсы. Он провел меня в просторную, скромно обставленную комнату, указал на стул:

― Садитесь, Ольга. Снимите, пожалуйста, очки.

Я выполнила его просьбу. Взгляд упал на настенный календарь с изображением храма Большого Вознесения. Того самого храма, который стоял напротив окон моей московской квартиры! Того храма, в котором однажды ночью я вымолила жизнь и здоровье Сережи!

«И этого человека зовут, как моего сына!» ― подумала я. Надежда на то, что Сергей мне поможет, укрепилась.

На свету больной глаз заслезился. Я прикрыла его рукой.

― Спрашивать вас ни о чем не буду, ― сказал экстрасенс. ― Того, что вы поведали мне по телефону, достаточно. Давайте исправлять ситуацию.

И встал у меня за спиной. Я видела его отражение в стекле старого буфета. Экстрасенс долго стоял молча, опустив голову. Потом стал совершать над моей макушкой пассы. Жжение в больном глазу пропало, приятная расслабленность растеклась по всему телу. Я потеряла счет времени, задремала…

― Оля! ― вывел меня из приятного забытья голос экстрасенса. Сергей сидел передо мной на стуле и улыбался. ― Вы неплохо отдохнули. Вам легче?

«Мне вроде бы и до прихода к нему было неплохо, ― подумала я. ― Если не считать боли в глазу». И вдруг поняла, что ощущаю себя так, будто не случалось в моем доме никаких бед. Так, будто Роман рядом, уточка с селезнем гуляют по «Правде», ива шаровидная радует глаз пышной зеленой кроной, а я здорова. И тогда мне стало понятно, какую тяжесть я носила на сердце все последние месяцы. И как она день ото дня увеличивалась, пригибала меня к земле…

― Теперь все будет хорошо, ― сказал Сергей. ― Послушайте, что с вами случилось. Неприятности начались тогда, когда вы отдали в руки врага свои фотографии.

― Враг ― это бывшая жена Романа, Наташа? ― осведомилась я, хотя и знала ответ.

― Да, Наташа. ― Он произнес имя твердо, с нажимом. Как будто придавливал его голосом. ― Она поехала с вашими фото в Грузию и там, в своем селе, обратилась к ведуньям. Их несколько, что-то вроде общины… ― Сергей поднял голову и посмотрел невидящим взглядом сквозь стену. ― Удивительно, но живут они в заброшенном монастыре. Там в прошлом что-то плохое произошло, место темное… Они и научили Наташу манипуляциям с иголками и одеждой. ― Он уже смотрел на меня. ― А через свадебные фотографии закрутили голову Роману. На вас же навели порчу. На фотографиях они втыкали иголки вам в глаза.

Я вскрикнула от ужаса.

― Поэтому и операция не удалась, ― продолжал Сергей. ― И ваш муж не может понять, почему бежал от вас, как от чумы. Но я провел кое-какую работу, ― снова посмотрел он сквозь стену. ― Прекратил это злодейство. Если ваши враги будут упорствовать, то их сила обратится против них.

― А Роман? А глаз? ― поспешила узнать я.

― Ваш муж вернется. Постарайтесь не сыпать упреками, меньше говорите о том, что случилось. Для него все происходило так, будто он был пьяный. Ему стыдно об этом вспоминать.

Я вспыхнула от радости.

― Ну, конечно! Это все его жена, я и не сомневалась!

― Насчет глаза… Здесь дела похуже. Теперь он заживет, через два месяца вам смогут сделать вторую операцию. Но зрение восстановят не полностью.

― Глаз и до операции не очень хорошо видел.

― Теперь будет видеть еще хуже. ― Сергей развел руками. ― Поверьте, из таких серьезных неприятностей не выходят без потерь!

Я уходила от «колдуна» со смешанными чувствами. Меня одолевали сомнения, и в то же время окрыляла надежда. Неверие в силу и способности чужого, малознакомого мне человека сменялись горячей благодарностью за его помощь. А в том, что я получила ее, меня убеждало многое. Боль в глазу утихла. От подавленности и тревожных мыслей не осталось и следа. Я ощущала бодрость и уверенность в своих силах.

― И вот еще что, Ольга, ― сказал мне на прощание Сергей. ― Вам не обязательно искать помощи у экстрасенсов. У вас очень сильная энергетика. Вы одна из тех редких людей, кто может изменять реальность. Вам достаточно сосредоточиться на том, что вы хотите получить от жизни. А потом действовать ради этого так, как вы считаете нужным. Не отвлекайтесь на досадные мелочи и пустые размышления, которые портят настроение. Тогда события обязательно пойдут навстречу. И никакие враги не смогут вам навредить. Одним словом, лелейте ваши мечты и верьте в себя!

***

Прошло несколько дней, и Роман вернулся домой. Мы обнялись. Он пытался что-то мне объяснить, но я ласково накрыла его губы ладонью. Слова были не нужны…

На следующее утро он повез меня в офтальмологический центр. Врачи радостно сообщили, что «регенерация роговицы началась». Осенью мне сделали повторную операцию, и глаз стал видеть. Правда, как и предсказывал Сергей, намного хуже, чем раньше. Зрение восстановилось на 50 процентов. Но я была рада и этому: меня больше не мучили боли, и не терзал страх наполовину ослепнуть.

Все предсказания Сергея сбылись. Этот удивительный человек оказал мне неоценимую помощь…

Я с удовольствием вернулась к заботам о саде и обустройству особняка. Жизнь пошла своим чередом. Мы никогда не говорили с Романом о том, что с нами произошло. И я старалась поскорее забыть обо всем, что с этим связано.

Забыть обо всем. Кроме одного.

 

Я крепко-накрепко держала в голове прощальный совет «колдуна» из Софрино: «Лелейте ваши мечты и верьте в себя!»

Анонсы

  • Рада представить вашему вниманию    первую и вторую части моей книги )

SADTV.RU