Глава 6

ИНВЕСТИЦИЯ В МЕЧТУ

Поначалу чтение «Трансерфинга реальности» вызывало во мне всего лишь любопытство. Вадим Зеланд подавал свое учение как эзотерическое. Оно якобы раскрывало тайное, мистическое знание, полученное им от загадочного премудрого существа ― Смотрителя. Трансерфинг, как утверждал автор, должен был помочь мне изменить судьбу и получить желаемое. Я, конечно, скептически отнеслась к таким откровенно рекламным обещаниям. И приготовилась погрузиться в увлекательный мир фантастики.

Но Зеланд не был фантастом. Он оказался глубоко мыслящим реалистом. Он выстраивал, на первый взгляд, иррациональные модели мира и управления судьбой. Но его убедительные умозрительные эксперименты и доводы на основе последних достижений науки убеждали меня в обратном. Я с удивлением признавала: учение Зеланда имеет такое же право на существование, как, например, материализм или идеализм, или любая религия ― каждая со своей интерпретацией мироустройства. А значит, трансерфинг должен был работать!

«Ваш выбор всегда реализуется. Что выбираете, то и получаете», ― писал Вадим Зеланд…

Он предлагал мне посмотреть на реальность как на бесконечное Пространство вариантов жизненных сценариев. Среди них обязательно есть тот, в котором воплощение моей мечты ― само собой разумеющееся дело. Я могла выбрать его и перейти в этот сектор Пространства. Секрет перехода был изложен предельно ясно.

«Материализовать нужный вариант можно энергией мысли, ― утверждал Зеланд. ― Периодически концентрируйтесь на желаемом. Живите, купайтесь в нем, прочувствуйте его, сделайте своим. Сформируйте твердое намерение получить все это в реальности. Имейте решимость иметь. Будьте готовы действовать. Мысленно представляйте, визуализируйте, как идете к цели. И она будет достигнута!»

Безусловным условием успеха он считал единство души и разума. Причем первую скрипку в этом тандеме играла душа. Ее выбор решал многое, если не все. «Пусть разум не беспокоится о средствах достижения цели, ― писал Зеланд. ― Не думает о ее труднодоступности. Он должен просто согласиться с выбором души и позволить себе получить желаемое. Выбирайте ту цель, при одной мысли от которой душа поет, а разум удовлетворенно потирает руки. Вот тогда все получится!»

Здесь Зеланд бил в точку. Мне надо было освободиться от сомнений практического ума. А тот твердил одно: «Хочешь быть телеведущей? Ха! Разве ты журналист, диктор, медийная персона? Или, может, их родственница или подруга? Нет! Твоя жизнь пролегает о-очень далеко от Останкино! Ты, конечно, можешь свернуть с дороги и пойти на взятие высоты. Но тебя просто никто там не заметит. И тем более, не будет слушать!»

Зеланд же утверждал: «Все не так! Не нужно брать высоту. Не нужно бороться, просить, договариваться, ловчить. В Пространстве вариантов вы, действуя по методике Трансерфинга, твердо и безоговорочно берете свое. Ваше намерение неумолимо, хладнокровно, бесстрастно и неотвратимо двигает цель к реализации!»

Это было то, что надо! Я вдохновенно погрузилась в изучение практических приемов Трансерфинга. Но Зеланд давал не только это. Он очень много внимания уделял отношению человека к миру и людям, управлению своими мыслями и чувствами. Его идеи находили во мне живой отклик. Они были разумными и позитивными. Они избавляли от страха и суеты, выводили из заблуждений, дарили новые возможности.

Вот почему учение Зеланда не задевало моего религиозного чувства. Трансерфинг реальности вполне соотносился с Законом Божьим. Он уводил от греха и направлял на достижение благих целей. Воля Всевышнего в том, думала я, чтобы вести людей к божественному совершенству. На этом пути Он счел возможным вручить мне в помощь именно такой инструмент. И вселил веру в его эффективность. Если так, то… Я сделаю все, что в моих силах!

Я прочла все книги Зеланда за несколько дней. И немедленно приступила к практике Трансерфинга.

Она оказалась нелегкой. Я не имела серьезного опыта самонаблюдения и управления своими мыслями. У меня пока плохо получалось визуализировать мечту. Но вдохновенного задора и уверенности в успехе мне было не занимать!

Именно тогда в моей памяти всплыли напрочь забытые наставления «колдуна» из Софрино. Он говорил:

― У вас очень сильная энергетика. Вы из тех редких людей, кто может изменять реальность. Вам достаточно сосредоточиться на том, что вы хотите получить от жизни. А затем действовать ради этого так, как вы считаете нужным. Тогда события обязательно пойдут навстречу!

По существу, тогда «колдун» выразил саму суть Трансерфинга. И обещал мне в этом деле успех!

Прошла неделя, другая. С каждым днем я все точнее выполняла техники Зеланда. Мысленно обретала статус популярной телеведущей, вставала перед воображаемыми телекамерами, старалась не обращать внимания на суету операторов и осветителей. И с самым уверенным видом, непринужденно и просто, обращалась к зрителям. То, что я при этом испытывала, Зеланд описал бы так: «Ее душа от радости прыгала и хлопала в ладошки»!

Да, упражнения с «целевым слайдом», как называл эту визуализацию Зеланд, шла хорошо и доставляла мне истинное удовольствие. Но за ней должна была последовать самая важная часть Трансерфинга ― работа с визуализацией процесса движения к цели. А я совершенно не представляла себе, как буду к ней двигаться. Не знала даже, с чего начать. Зеланд писал: «В таких случаях не волнуйтесь и продолжайте спокойно и систематически крутить в голове целевой слай­д. Рано или поздно ваше намерение подбросит вам подходящий вариант». И я продолжала вызывать в уме картины своей мечты.

Дело сдвинулось с мертвой точки совершенно неожиданно. Как-то я взяла в руки вторую книгу Зеланда «Шелест утренних звезд» и открыла ее на главе «Движение по течению». В глаза бросились строчки: «Все нужно стараться делать так, как оно делается наиболее легким и простым образом». И тут же выстрелила мысль: «Что ты мудришь с этим телевидением? Позвони в редакцию передачи «Дачный ответ» и предложи свои услуги!»

Я замерла, с удивлением прислушиваясь к себе. Это очевидное решение напрашивалось давно. Но до сих пор оно вызывало во мне только протест. Я считала, что звонить в редакцию глупо. Бесполезно. Сейчас же мысль об этом не вызывала никаких отрицательных эмоций. Дело было заурядным и не могло закончиться неудачей. Ведь если я хочу пить, спокойно наливаю в стакан воду и утоляю жажду. О какой неудаче можно здесь говорить? Нужно просто выполнить свое желание!

«В Пространстве вариантов ваше намерение твердо и безоговорочно берет свое», ― возникли в уме слова Зеланда. Вот это да! Во мне, в моем мире произошли удивительные изменения! Практика Трансерфинга начинала давать результаты!

― Все гениальное просто… ― пробормотала я. И стала думать, что сказать сотруднику редакции. От этого я самым естественным образом перешла к мысленным представлениям об успешных переговорах по телефону. Они потянули за собой воображаемые картины не менее успешной личной встречи с руководством передачи. Мне делали предложение о работе…

Это был мой сценарий движения к цели.

 

Следующие несколько дней я с удовольствием его визуализировала. А потом что-то подсказало мне: «Пора действовать!» И я набрала номер телефона редакции. 

***

Мой замысел был прост.

Каждый еженедельный выпуск «Дачного ответа» посвящался обустройству какого-нибудь подмосковного загородного дома и приусадебного участка. При этом упор делался на переделку дома строительной бригадой и преобразование его интерьера. В ландшафтном дизайне уделялось внимание лишь тому, что могут сделать строители: беседки, гостевые зоны с мангалами, детские игровые площадки, пруды и фонтаны.

«Подход такой, будто озеленение и растениеводство в хозяйстве дачника ― ерунда!» ― возмущалась я. Вспоминались слова из «Олеси» Куприна: «Ну уж там бутон или не бутон ― это дело девятое». Почему же девятое?! Ведь люди строят дома за городом прежде всего потому, чтобы наслаждаться красотой природы!

Объяснение странному упущению авторов программы лежало на поверхности.

В строительных работах «Дачного ответа» всегда использовались новейшие технологии, инструменты и материалы. А значит, ненавязчиво презентовались миллионам телезрителей ― потенциальным покупателям услуг строительного бизнеса. Как говорят: делать деньги без рекламы может только монетный двор! Очевидно, этот бизнес и финансировал передачу. И, ясное дело, озеленение и растениеводство его не слишком интересовали.

Это делало программу тематически неполноценной. И в конечном итоге уменьшало рекламный эффект.

Поэтому я собиралась предложить свои услуги по проведению в передаче мастер-класса по растениеводству.

К телефону подошла исполнительный продюсер программы Элла Комарова. Так представилась моя собеседница.

― Вы только подумайте, ― внушала я новой знакомой, ― как оживит программу хотя бы коротенький сюжет об уходе за растениями! Ведь ваши зрители мечтают о том, чтобы красота природы, ее ароматы и плоды окружали их жилища, заполняли собой участки! Вы ввели кулинарную рубрику и уроки дизайнера интерьера ― они прекрасно вписываются в «Дачный ответ». Но добавьте мой мастер-класс ― и передача станет еще популярнее!

Элла Комарова слушала внимательно. Но времени на разговоры не тратила и жестковато спросила:

― Чему вы хотите учить телезрителей?

Я была готова к такому вопросу. Сосредоточилась и уверенно ответила:

― Многому. В том, что касается садоводства, цветоводства, огородничества и ландшафтного дизайна. Например, для начала темы мастер-классов могут быть такими: «Цветник под окнами вашего дома», «Живая изгородь ― хвойная и лиственная», «Приводим в порядок тропинки в саду», «Как вырастить на участке грибы»… Да этих тем ― великое множество!

Я не скромничала. Говорила как есть. Рассказала о своем образовании и опыте растениевода, об усадьбе и пейзажном саде. И пригласила Эллу в гости.

― Цветник под окнами… ― задумчиво протянула она. И решительно сказала: ― Хорошо, Ольга, давайте познакомимся поближе. Я к вам подъеду с оператором-постановщиком. Завтра в первой половине дня. Вам удобно?

Вот это темп! Похоже, на телевидении дела в долгий ящик не откладывали!

― Прекрасно! Буду ждать.

Я положила трубку и несколько минут осознавала происшедшее. Теория Зеланда работала! Первый шаг, сделанный по сценарию к движению к цели, был сделан и стал победным! Я сумела заинтересовать Эллу. И теперь ко мне приедут продюсер и оператор-постановщик программы НТВ!

***

Весь остаток дня я ощущала нарастающее волнение. Было ясно, что назавтра мне предстояло держать серьезный экзамен. «Два профессионала от телевидения будут у тебя в гостях не садом любоваться, ― звучал во мне тревожный голос. ― Они приедут смотреть на тебя в четыре глаза! Оценивать, соответствует ли твой облик и манера держаться требованиям программы. Насколько ты компетентна в своей области. Как владеешь терминологией. И если уж и будут интересоваться твоими посадками, то для того, чтобы убедиться: ты ― мастер своего дела и способна увлечь телезрителя!»

В конце концов я запаниковала: «Что надеть?! Как себя вести?! Как построить встречу?!» И поняла, что назавтра ничего не смогу сделать, если только вот прямо сейчас, немедленно не избавлюсь от тревоги!

Я заставила замолчать внутренний голос и открыла на случайной странице первую попавшуюся под руки книгу Зеланда: «Проблем, как таковых, не существует – есть лишь искусственно завышенная важность вещей. Когда человек осознает эту иллюзорность… он может намеренно снизить важность всего, что не даёт покоя. Взглянуть на игру со стороны, трезво и беспристрастно».

В голове будто включилась лампочка. Высокая значимость задачи! Вот что давило на меня в тот момент, когда я должна бы легко и радостно готовиться к встрече желанных гостей!

«К жизни нужно относиться проще. Принимать мир таким, каков он есть», ― писал Зеланд. А каков он есть? ― спросила я себя. Тот же, что был до разговора с Эллой! В нем ничего не изменилось, кроме одного: я добилась внимания тех людей, которые могли осуществить мою мечту! И я сама нисколько не изменилась: осталась той же Ольгой Платоновой, которая собиралась дарить людям свои знания и умения! А мой вкус и манеры, каковы они есть, ― разве не с этим я шла к цели? Не это ли считала своими достоинствами? Так в чем же дело?!

Я ощутила, что возвращаюсь в то же состояние спокойной уверенности, в котором звонила в редакцию «Дачного ответа». Где-то глубоко внутри ровно гудел огонь уже давно сформированного Намерения.

Я мысленно перебрала свой гардероб. Что можно надеть в теплый августовский день, чтобы встретить и провести по саду завтрашних гостей? Пожалуй, не стоило скрывать достоинств своего внешнего вида. Я в последние несколько лет занималась в Пушкино восточными танцами. И добилась того, что моя осанка выправилась, фигура стала более стройной, а талия ― осиной: 60 сантиметров, как у Людмилы Гурченко! Поэтому я остановила выбор на узкой светло-синей юбке-макси с бирюзовыми гипюровыми вставками и приталенной голубой блузке.

Цвет одежды был выбран тоже не случайно. Светло-синее, голубое, бирюзовое ― это чистое небо, морской простор, что-то легкое, воздушное. Такие тона в одежде располагают собеседников к открытому и непринужденному общению.

Примерив костюм, я осталась довольна собой. И больше не думая ни о чем, отправилась спать. Утро вечера мудренее!

***

            Элла Комарова оказалась молодой женщиной с довольно экстравагантной внешностью. Высокая и худощавая, она была пострижена наголо. Половину лица с красивым рисунком полных губ закрывали круглые зеленые очки. Тонкую длинную шею украшали крупные металлические бусы. Открытый сарафан странным образом сочетался с широченными джинсами-клеш, из-под которых выглядывали грубые черные ботинки на толстой платформе. Необычную картину довершал огромный шелковый платок, свисающий с плеча до самой земли.

В целом, ее внешность оставляла двойственное впечатление сочетания хрупкой женственности с жестким характером. Элла держалась решительно, говорила быстро и деловито.

― Так, Ольга, чем вы хотите нас удивить, что показать?

            Она выглядела полной противоположностью своему спутнику. Оператор был одет обычно ― джинсы, рубашка. Рослый, светловолосый, с приветливой улыбкой на широком лице, он деликатно пожал мне руку:

― Алексей Ганушкин. ― В среде телевизионщиков принято представляться по имени и фамилии ― это я уяснила со временем. В их коллективной работе и общении со многими людьми двойная идентификация необходима. ― Рад знакомству с вами.

Элла бросила на Алексея мягкий одобрительный взгляд. Позже по нескольким малозаметным знакам я поняла: это любовная пара. И действительно, впоследствии они стали супругами!

Оба смотрели на меня доброжелательно, даже, казалось, с удовольствием. Это придавало мне уверенности. Впрочем, после вчерашнего вечернего «сеанса» снижения значимости происходящего, я и без того ощущала себя в своей тарелке.

            Гости отказались от чаепития, и я повела их на экскурсию по усадьбе. К тому времени (через пять лет моих тяжких трудов!) она обрела тот вид, о котором я мечтала. Перед домом раскинулась обширная партерная часть, мощенная светло-серой тротуарной плиткой. В центре, напротив полуротонды с парадным входом, стоял скульптурный фонтан в виде двухметрового лепного кубка посреди круглого бассейна. Вокруг раскинулись ровные зеленые ковры газонов, небольшие цветники, стояли уличные вазы с декоративными растениями. Вдоль фасада особняка тянулись композиции из крупных камней и невысоких хвойных растений.

― Вот, смотрите, ― указывала я на одну из них, ― если молодые елочки посадить близко друг к другу, они образуют эффектную хвойную куртину! Правда, хвоя быстро загрязняется. Поэтому раз пять за сезон надо устраивать дождевание из шланга сильным напором воды. Ну, еще подкормить в мае и августе ― и все будет в порядке! Кстати, камни я покрываю бесцветным лаком. Тогда в любую погоду они выглядят влажными!

― А видите, как может эффектно украсить архитектурный объект бегония вечноцветущая?― направляла я взгляды гостей на фонтан. На широком борту бассейна имелось кольцевое углубление. Я засыпала его плодородным грунтом и превратила фонтан в цветник. Теперь темно-красная бегония охватывала бассейн огненным кольцом. ― Она удивительно неприхотливая! Но с осенними холодами увянет. Поэтому цветы я скоро состригу, а корневища засыплю декоративной щепой. За зиму они сгниют, это обогатит почву азотом. А весной все перекопаю и посажу новые цветы!

Я осознанно давала пояснения по уходу за посадками. Ведь вся эта прогулка была моим экзаменом «по специальности»! Элла и Алексей с интересом слушали.

― Неужели вы одна здесь со всем справляетесь? ― спросила Элла, окидывая взглядом посадки.

― Нет, конечно! Мне муж помогает, дочери! Жаль, что вы их не увидите. Роман на работе, Даша у подруги, ей девять лет в июле исполнилось. А Лиза ― в детском саду, ей пятый годик пошел. Я вам потом фотографии покажу! И работник у меня есть. А, вот он!

Я указала на проходящего в отдалении недавно нанятого мною юношу из Таджикистана. Смуглый, крепкий и жилистый, он отличался отменной старательностью. У него было красивое таджикское имя ― Изатулло. Но все в доме почему-то звали его Джимми.

― Отличный помощник. К сожалению, очень плохо знает русский язык. Недавно собрала сорняки в ведро и говорю: «Отнеси в компост». А он притащил их на кухню домработнице: «Это в компот!»

Гости засмеялись. Мне показалось, что если и существовала между нами какая-то напряженность (что обычно бывает в начале знакомства), то она улетучилась. Все-таки я старалась их не обременять обилием сведений и наладить живое общение.

― Пойдемте в сад!

Непринужденно переговариваясь, мы обогнули особняк справа и оказались на луговом газоне с высокими соснами. Их стволы были густо обвиты плетистыми стеблями с зелеными листочками и множеством белых зонтичных цветов.

― Это гортензия черешковая, родом из Скандинавии, ― указала я на живое украшение. ― Недостаток сосен в том, что хвойная крона у них вырастает слишком высоко и внизу оставляет стволы голыми. Поэтому я пускаю по ним эту лиану. Если поливать кору, то гортензия воспринимает ее как почву и оплетает ствол. Во-первых, декоративный эффект, а во-вторых, польза для всего сада. Чувствуете, какой у этих цветов тонкий медовый аромат? На него летят шмели, бабочки, божьи коровки, журчалки. И опыляют растения, жизнь кипит!

Вдоль заднего фасада особняка мы прошли к полуротонде с балконом и выходом в сад. Здесь красовался внушительный высокий вазон с пламенеющей в нем бегонией. От него тянулись лучами в разные стороны четыре длинных цветника в форме треугольников ― с кустиками уже отцветших древовидных пионов, нежным разноцветьем сортовых флоксов, яркими бутонами георгин, алыми метелками астильб, пурпурными головками посконника…

― Боже, какая красота! ― изменив своей деловитой сдержанности, всплеснула руками Элла.

По извилистым мощеным дорожкам с бордюрными посадками хосты мы прогулялись по саду. Прошли меж высоких и густых зарослей орешника, мимо молодого ельника, кустов чубушника и сирени. Я рассказала, как украшаю дорожки сеточной посадкой нежной светло-зеленой травки ― мшанки. Как придумала использовать в тенистых местах девичий виноград в качестве почвопокровного растения. Как добиваюсь того, чтобы лещина давала обильный урожай орехов каждый год.

Я вывела гостей к двум небольших котлованам, расположенным недалеко от ограды. Один располагался ниже другого.

― А вот и задел для каскадных прудов! Это мой муж вырыл!

― Вручную?! ― изумленно посмотрел на меня Алексей.

― Нет, конечно! Приехал сюда на экскаваторе!

Роман, несмотря на все его внутренние конфликты и претензии ко мне, однажды выполнил свое давнее обещание.

― Он экскаваторщик? ― с интересом посмотрела на меня Элла.

― Он ресторатор. В Пушкино, ― сдержанно ответила я. Распространяться на эту тему не хотелось. ― Но мастер на все руки. Пойдемте, я покажу вам липовую аллею.

***

После экскурсии мне все же удалось уговорить гостей выпить чаю. Пока я готовила угощение, они о чем-то тихо совещались в гостиной. За столом я рассказала о моей семье, достала альбом с фотографиями.

― У вас чудесные маленькие дочери! ― глядя на снимки Даши и Лизы, живо сказала Элла. И взглянула на Алексея: ― Так и просятся в кадр, да?

― Жаль, что у нас не детская программа! ― улыбаясь, ответил он.

― Все можно исправить… ― неопределенно заметила продюсер «Дачного ответа».

После чаепития она твердо мне заявила:

― Ну что, Ольга, вы нам понравились. Надеюсь, понравитесь и зрителю. Мы примем ваше предложение. Давайте попробуем провести в ближайшей программе мастер-класс.

«Есть!» ― мысленно возликовала я.

― Давайте! ― Сердце бешено стучало от радости. На лице помимо моей воли расплылась счастливая улыбка. Алексей засмеялся, а Элла бесстрастно продолжала:

― Сейчас «Дачный ответ» завершает очередной проект. Мы построили на дачном участке одной многодетной семьи небольшой гостевой дом. Четыре на пять метров. Кленовый брус, двускатная крыша. Лицевой фасад ― два окна и крыльцо между ними. Вот под этими окнами вы можете разбить цветник и показать, как это делается. Какой он будет ― решать вам. Возьметесь?

― Да! ― не размышляя ни секунды, ответила я. И только потом голова заработала, как компьютер. «Где находится эта дача? Какая там почва, возле дома? Нужны саженцы осеннецветущих многолетников… Удобрения, инструмент. Как будут проходить съемки? Когда?..»

― Это недалеко от вас, ― как будто услышав мой первый вопрос, сказал Алексей. ― Садовое товарищество под Красноармейском. За полчаса на машине доберетесь.

Хорошая новость!

― Вам придется все делать самой с нуля и под ключ, ― без обиняков приступила к постановке задачи Элла. ― За один съемочный день. Там ничего нет, земля вокруг дома вытоптана. Вам некому будет помочь: строители уже покинули объект, хозяева в отъезде.

«Джимми поможет!» ― мелькнула мысль.

― И лопат нет? ― уточнила я.

То, о чем поведала Элла дальше, меня озадачило. Все, необходимое для разбивки цветника, я должна была привезти на съемки сама. Если надо, приобрести за свой счет. Мои расходы не возмещались. Более того, мое участие в передаче не оплачивалось.

На телевидении широко практикуется такой «волонтерский» подход. Приглашенные внештатные специалисты частенько работают на безвозмездной основе. Считается, что само их появление на телеэкране как сильная акция саморекламы вполне окупает работу этих людей. Таким образом экономится телевизионный бюджет. Тогда я этого не знала.

«Вот это да! ― подумалось мне. ― Инструмент, конечно же, нужен новенький, придется покупать. На двоих. Лопаты, грабли, лейки. Шпалеры еще... Общая площадь посадки там десять-пятнадцать квадратных метров. Если делать так, как я хочу, нужны две-три дюжины саженцев цветов четырех-пяти видов. Покупки влетят в кругленькую сумму! Да и повозиться придется немало!»

― С вами будет рабочий? Мы можем предоставить своего.

― Не надо. Я Джимми с собой возьму.

― Тогда на нем должна быть форменная одежда. Та, в которой обычно появляются в кадре наши строители. Ну, вы наверняка в программе видели: зеленого цвета рабочие брюки, спецовка, кепка. Такую форму легко купить.

Еще и форму покупать придется!

Но я и глазом не моргнула. Мне предоставлялся шанс показать себя, стать востребованной, открывало дорогу к работе на телевидении, признанию… К тому, о чем я мечтала! Разве можно было считать деньги или экономить силы?!

― Вода на участке есть? ― спокойно спросила я.

― Подведена, ― кивнул Алексей. ― Но если для полива… На огороде стоят бочки с дождевой водой.

― Тогда все в порядке! ― бодро заявила я. ― Будет у семьи цветник!

― Превосходно, ― удовлетворенно сказала Элла. И кивнула на фотоальбом, все еще лежащий на столе: ― У меня появилась идея. Вы можете сниматься вместе с дочерьми. Пусть Даша и Лиза помогают вам в кадре. Это будет очень уместно. Ведь в программе мы покажем хозяев с их детишками. И вы, многодетная мама, со своими девочками устроите для них цветник! Согласны?

Она еще спрашивала!

― Конечно! Дочери очень обрадуются!

― Тогда давайте обсудим ваш костюм.

Мы с Эллой поднялись в спальню и тщательно перебрали мой летний гардероб. Остановились на желтой футболке и синем джинсовом комбинезоне. Мне нравился наш выбор: стильный и практичный костюм садовода. Элла попросила меня примерить его и придирчиво оглядела.

― Отлично. Для девочек подберите что-нибудь в том же духе.

Мы спустились в гостиную и еще некоторое время обсуждали предстоящие съемки. Прощаясь, Элла строго сказала:

― У вас есть несколько дней. Подготовьтесь, пожалуйста, чтобы не было срыва.

***

В радостном возбуждении я ожидала возвращения мужа и дочерей. Когда Лиза узнала, что ее покажут по телевизору, она завизжала от восторга и бросилась ко мне с объятиями. А вот Дашу участие в съемках не впечатлило. Она немного подумала и, сведя брови к переносице, спросила:

― Мам, а можно я не буду?

Я, конечно, надеялась, что дочь обрадуется. Но, зная ее характер, не удивилась отказу. От своего отца, Архитектора, Даша унаследовала некоторую замкнутость, к общению не стремилась, в проявлениях была очень сдержанной. Участие в телепередаче было для нее противоестественным.

― Хорошо, Дашенька. Значит, только мы с Лизой будем сниматься.

Младшая дочь прижалась ко мне еще сильнее.

Роман наблюдал за нами с кривой и неуверенной ухмылкой. В новой неблагополучной реальности наших отношений я продолжала делиться с ним всем, что меня занимало в жизни. Он был в курсе моих дел. И относился к мечте о работе на телевидении неодобрительно.

― Что ты там забыла? Блажь это. Занимайся домом, детьми! Все равно у тебя ничего не получится!.

            Но вот ― кое-что получилось, начало положено! Это было для него неожиданностью. Я не знала, как он отнесется к моему участию в съемках.

Роман посмотрел на светящееся от счастья личико Лизы и с досадой пробормотал:

            ― А-а, делайте, что хотите!

***

― Так, Ольга, начинаем! По знаку оператора говорите подводку. Если запнетесь, не переживайте. С новичками мы работаем в особом режиме. Если надо, будем по одной фразе записывать.

Элла говорила, не сводя с меня требовательного взгляда. Она не знала, как я буду держаться перед видеокамерой. Я не знала тоже. Поэтому очень нервничала и ощущала мелкую дрожь в коленках. Из общения с Эллой мне уже было известно, что подводка ― это несколько вступительных фраз, излагающих суть предстоящего телесюжета. Их я написала и заучила еще вчера. Но теперь не знала, смогу ли произнести!

Я стояла возле крыльца гостевого дома. Он был сработан ладно, выкрашен в яркий синий цвет и весело сверкал большими окнами в обрамлении белых резных наличников. Симпатичный получился домик, да. Но мне было не до него! Я завороженно смотрела на две камеры, что стояли на штативах справа и слева от меня на расстоянии трех-четырех метров. Над одной из них склонился Алексей Ганушкин, над другой ― вихрастый тощий парень Женя, его коллега. Рядом находился и еще один молодой человек ― звукооператор Костя. Пять минут назад он подошел ко мне, держа в руках петличный микрофон и небольшую плоскую коробочку с коротенькой антенной. Они соединялись длинным тонким проводом и были снабжены клипсами-держателями.

― Микрофон я сейчас закреплю спереди на лямке вашего комбинезона, ― сухо уведомил меня Костя. ― А радиопередатчик, ― указал он на коробочку, ― и провод от микрофона спрячем под одеждой.

С размещением микрофона проблем не возникло. А вот передатчик с большим трудом и не без моей помощи звукооператор кое-как прикрепил к комбинезону сзади на уровне пояса. И теперь я чувствовала себя очень неуютно. Во-первых, прибор упирался в поясницу, а во-вторых, искажал, пусть и еле заметно, линию талии.

Элла прохаживалась за спинами операторов.

Мне были непонятны внезапно одолевшие меня неуверенность и страх. Еще полчаса назад все было иначе. Подъехав к даче, мы с Лизой и Джимми дружно высадились из «Мерседеса». Продюсер и операторская группа уже были на месте. Я переговорила с Эллой и стала бодро командовать:

― Джимми, разгружай багажник! Лизонька, бери свой совочек и леечку!

Мой работник относил к торцу гостевого дома инструменты, двухметровые деревянные шпалеры для вертикального озеленения, лейки, ведерко с удобрениями, мешки с грунтом, горшки с саженцами. На нем неуклюже сидела новенькая и плохо скроенная форма строителя. Я красовалась в утвержденном Эллой костюме садовода и чувствовала себя прекрасно. Лиза пожелала надеть джинсовый комбинезон ― такой, как у мамы, ― и бежевую водолазку. К пяти годам пышные русые волосы дочери еще больше посветлели и стали виться мелкими кудряшками. Для съемок я собрала их в два хвоста на затылке. Теперь Лиза выглядела непривычно ― этакой проказливой девчонкой!

Все, что нам могло понадобиться в этот день, включая спецодежду Джимми, мы с ним купили два дня назад на строительном рынке в Пушкино. Весь следующий день я писала текст своего мастер-класса. Звонила Элле, консультировалась.

― Дробите сложные предложения на простые и короткие, ― советовала она. ― Такие легче запомнить и произнести. Трудные слова заменяйте синонимами. Избавляйтесь от слияния гласных и согласных на стыке слов!

Я тут же вспомнила, как в ИнЯзе изучала фонику. Ее правила всегда казались мне вторичными. Но вот, выходило, что без них не обойтись!

Мне казалось: текст удался. Я не учила его наизусть, но помнила очень хорошо. Несколько раз бегло проговорила вслух и осталась собой довольна.

Одним словом, я подготовилась к съемкам, можно сказать, на «отлично». И пребывала в уверенности: все получится!

Но только лишь операторы установили камеры, из меня как будто выпустили воздух…

Алексей легонько махнул в мою сторону:

― Пишем!

На телекамерах загорелись красные индикаторы. Запись началась. Глазки объективов черными пистолетными дулами уткнулись мне в лоб. Потом произошло невероятное. Я заглянула в один из них, он неожиданно стал стремительно расти и превратился в огромную крутящуюся воронку. Меня со страшной силой всосало в нее и выбросило на крошечную сцену, окруженную гигантской толпой. Это были телезрители. Миллионы людей выжидающе смотрели на меня и молчали.

Я замерла. Онемела. Я чувствовала себя беспомощной перед необъятным вниманием океана зрителей. Оно было таким громадным, что, казалось, требовало совсем другой Ольги Платоновой. Какой ― неизвестно. Но не той, кем я была со всеми своими мыслями, словами, навыками. Не той, что собиралась говорить и обладала для этого моими знаниями, намерением и силой. Оно отторгало меня от себя самой.

Я потеряла ориентировку в пространстве. К счастью, это продолжалось всего лишь мгновение. Взгляд соскользнул с объектива, и морок пропал. Но не бесследно: мне было трудно говорить. Через силу, напряженно уставившись на камеру, я произнесла первую фразу подводки:

― Окончание дачного сезона не за горами…

Голос был чужим, интонации ― неестественными. Я смолкла. Текст напрочь вылетел из головы, слова застряли в горле. Я не знала, что делать, куда девать руки.

Так я впервые в жизни столкнулась с «боязнью объектива». Состояние общеизвестное. Вот только в моем случае знакомство с ним оказалось шоковым.

Опытная в таких делах Элла сразу взяла ситуацию под контроль:

― Ребята, стоп! ― скомандовала она операторам. И подошла ко мне. ― Оля, давай на «ты», ладно? ― Я уже пришла в себя, но сказать ничего не успела. ― Вот смотри, ― протянула она руку в сторону камеры Алексея, ― это только пластмассовая коробка на треноге. С какими-то там стекляшками и штучками. На тебя из нее никто не смотрит. Это всего лишь аппаратура. Там ― никого ― нет.

«Действительно, ― с облегчением согласилась я. ― Ведь это предмет, не более. Чего я испугалась?!» Перед мысленным взором возникли строчки из «Трансерфинга реальности»: «Проблем как таковых не существует… Есть лишь завышенная важность вещей… Взглянуть на игру со стороны…» Я вздохнула свободнее.

― Ты что хотела сказать дальше? ― напористо спросила Элла.

Буйство летних красок сходит на нет… ― начала я.

― Кому? ― прервала она меня.

― Ну… ― озадачилась я. ― Теперь не знаю!

― Правильно! Забудь про объектив. Представь хорошего знакомого и говори ему. Давай сначала!

Она кинула Алексею: «Пишем!» ― и отошла за камеры. Это ее решительное действие произвело на меня самое благотворное впечатление. Как просто! «Все нужно стараться делать так, как оно делается наиболее легким и простым образом».

Красный индикатор загорелся. Я посмотрела в глазок объектива и вспомнила, как несколько дней назад показывала Элле и Алексею свой сад. Теперь, сказала я себе, наша беседа продолжается. О чем мы говорим? А, да!..

Окончание дачного сезона не за горами, ― услышала я свой голос и с удивлением обнаружила, что «звучу» довольно живо и даже улыбаюсь. ― Буйство летних красок сходит на нет. Но и в сентябре природа не сдается наступающим холодам...

Все. Молчание. Следующей фразы в голове не было. Я оторопела. Операторы снова выключили камеры. Но Элла показала мне поднятый большой палец:

― Хорошо-хорошо! У тебя получается! Сейчас вспомнишь ― и говори дальше!

― Как это «дальше»? ― удивилась я. ― С начала, наверное, надо?

Элла вздохнула и терпеливо объяснила:

― Нет, Оля. Я уже говорила: мы по одной фразе можем записывать. При монтаже ненужное вырежем, нужное склеим. Поэтому не бойся сделать что-то не так. Главное, чтобы ты держалась свободно. Расслабься.

Я вспомнила текст, настроилась, глубоко вдохнула. Красный индикатор загорелся, и…

― Она радует нас яркими тонами осеннеецветущих многолетников. Как разбить в палисаднике цветник из этих растений?..

И снова ― молчание. Заключительная фраза подводки предательски вылетела из головы. Черный глазок все-таки продолжал гипнотизировать меня. Но я уже поняла, что происходит. Нащупала нужное состояние. Вспомнила текст и настроилась на съемку намного быстрее, чем в прошлый раз. Элла посоветовала:

― Если тебе трудно иметь дело с глазком, смотри на индикатор включения записи. Или даже обращайся к Алексею. Небольшого смещения взгляда зритель не заметит.

Это помогло еще больше. Я, можно сказать, задорно отбарабанила:

― Как разбить в палисаднике цветник из этих растений? Я собираюсь это сделать прямо сейчас, и вы все увидите!

Элла хлопнула в ладоши:

― Все, подводка есть! ― И указала второму оператору в сторону горшков с саженцами: ― Женя, набей крупняка для перебивки! ― Поймав мой вопросительный взгляд, пояснила: ― «Крупняк» ― крупные планы. «Набей» значит «сделай несколько коротких съемок». Разрывы в записи при монтаже не всегда удачно совмещаются. Выражение твоего лица, поворот головы, поза ― от кадра к кадру меняются. Тогда вместо твоего изображения мы дадим крупные планы цветов. Это называется перебивкой.

Элла не жалела времени на объяснения. Она была профессионалом: усердно работала с главным человеком в снимаемом сюжете. Но делала это не только ради хорошей съемки, а еще и от души: хотела помочь. Причем знала, что и как сказать, чтобы мне стало легче.

Я огляделась в поисках Лизы. Дочка только что крутилась возле камер, а теперь пропала.

― Мам, а Джимми мне из бочки воды набрал!

Лиза подскочила сзади с мокрой леечкой в руках, весело болтая светлыми хвостами кудряшек. Ее большие карие глаза возбужденно блестели. ― Когда будем цветочки поливать?

― Сначала нам с тобой их нужно посадить!

― Оля, начинай с цветником, ― распорядилась Элла. ― Копайте, сажайте; когда надо ― смотри в камеру и комментируй свои действия. Съемка будет вестись непрерывно.

Я окликнула Джимми, и мы стали делать разметку будущего палисадника.

***

Съемки продолжались почти весь день. Работы было очень много. Мы с Джимми долго вскапывали землю, засыпали ее плодородным грунтом, разравнивали почву граблями. Затем стали высаживать многолетники. Перед этим я посвятила зрителей в свой план:

― Мы выстроим наш цветник из двух одинаковых композиций в розово-красных тонах ― по разные стороны от крыльца. В центре ― большой куст бордовых флоксов. От него лучами в разные стороны ― шеренги малиновых астильб. На заднем плане посадим ряд пурпурных эхинацей. А бордюрное ограждение сделаем из кустиков красной бегонии!

Потом я объяснила, что бегония ― единственное однолетнее растение в нашей компании многолетников и отцветет среди них первым. Зато, если высаживать ее по весне, она будет «держать картинку» ― радовать глаз своими яркими цветами! ― с начала лета.

И пошло-поехало! Джимми выкапывал лунки. Я насыпала в них удобрения, перемешивала с землей. Лиза, высунув от усердия язычок, из своей леечки поливала каждую ямку. Потом помогала мне сажать растения, разравнивать землю. Одновременно я рассказывала о растениях, об особенностях ухода за каждым видом цветов.

Теперь без запинки я произносила по две-три фразы и делала вынужденный перерыв: забывала текст. Иногда сбивалась, путая слова. Но теперь не огорчалась, а упорствовала. Стало понятно, что просто нужна практика. И я упрямо и бесстрашно обращалась к черному глазку объектива снова и снова. Элла посоветовала:

― В следующий раз готовь для себя графического суфлера. Пиши тексты крупными буквами на больших листах. Найдем способ крепить их за камерой, или кто-то держать будет. Многие ведущие так делают на выездных съемках.

Меня сильно обрадовали слова «в следующий раз». Продюсер «Дачного ответа» допускала возможность моего участия в других выпусках передачи! Значит, я оправдывала ее ожидания!

Снимая крупные планы, операторы порой просили повторить действия, делали дубли. Светлая головка Лизы, склонившейся над цветком; моя рука над лункой с горстью гранул удобрения; ботинок Джимми на штыке лопаты…

Дело шло медленно, но ровно. Постепенно пространство перед домом преображалось: заполнялось зеленью цветочных кустиков, яркими головками, метелками, бутонами цветов. Я удивлялась Лизе. Думала, она быстро устанет. Но дочка в течение всего дня от меня не отходила: усердно ковыряла землю своим маленьким совочком, дергала Джимми за штаны и протягивала ему лейку:

― Водичка кончилась!

Мы все несколько раз отрывались от работ, чтобы отдохнуть, перекусить. Мужчины курили. Я поила Лизу чаем, кормила бутербродами.

Лишь к пяти часам вечера дело подошло к концу. Я попросила Джимми приставить две шпалеры к стене дома и повернулась к телекамерам:

― Последнее, что я хочу сделать для нашего цветника ― фоновое вертикальное озеленение. Мы повесим эти шпалеры ― опоры для ползучих растений ― на стену между окнами и углами дома. Закрепим на них лианы девичьего винограда и каприфоли. Со временем они разрастутся и покроют стену декоративным ковром. В начале лета наша каприфоль будет цвести бело-розовыми и красными цветками. А осенью покраснеют крупные красивые листья винограда!

Я подошла к Элле и сказала:

― Ну, все, скоро закончим. Сейчас Джимми прибьет шпалеры и выкопает лунки. Останется посадить и закрепить на опорах растения. Я еще кое-что скажу напоследок. Может быть, кофе пока выпьем?

Элла обрадовалась:

― Давай! А то меня ноги уже не держат!

Я окликнула Лизу, но моя неутомимая дочка с нами не пошла: решила помогать Джимми. Мы с Эллой уселись в моей машине. Я достала термос с кофе.

Здесь и произошло то, что надолго определило мою дальнейшую судьбу.

***

― Ну, кажется, сегодня получилось!

Элла расслабленно откинулась на спинку сиденья и со вкусом отхлебнула кофе из пластикового стаканчика. Я, сидя в водительском кресле, вытянула ноги: они гудели от усталости.

― А что, бывало иначе?

― Всякое случалось, ― задумчиво улыбнулась Элла, глядя сквозь ветровое стекло на съемочную площадку. Джимми с Лизой возились со шпалерой, операторы отошли от камер и закурили. ― Я же давно на телевидении. Иногда пригласишь человека на съемки ― прекрасный специалист, умница, а бегло и связно говорить не может. Бэкает, мэкает, спотыкается... Таким мы сразу отказываем. Другие перед камерой теряются. Причем навсегда. Бегут от нее. Это же как морская болезнь. Кто-то ее не переносит. ― Она повернулась ко мне и улыбнулась: ― А ты справишься, я знаю. Твой мастер класс…

Она не договорила ― тихо замурлыкал ее сотовый телефон.

― Слушаю, ― ответила она на звонок. ― Да, привет. ― И шепнула мне: ― Это моя помощница! Сейчас… ― И снова в телефон: ― Что? Ну где же еще, на съемках я… Нет, не в курсе. А что такое?

После этого Элла долго слушала. Поставила стаканчик с кофе на приборную доску. Зеленые очки, как всегда, закрывали большую часть ее лица. Я не видела выражения глаз, но заметила: губы побледнели, уголки рта опустились. Элла выпрямилась, уронила руку с телефоном на колени и замерла. Голос ее собеседницы в динамике все еще звучал.

― Что случилось? ― с тревогой спросила я.

― У меня «Дачный ответ» отбирают, ― тихо сказала она. Медленно сняла очки. В глазах стояли возмущенные слезы. ― Я в ВИДе работала с Листьевым!.. «Серебряный шар» делала с Вульфом на Первом… «Растительную жизнь» с Павлом Лобковым! А они со мной, как с девчонкой! Я же «Дачный ответ» с нуля создавала! Это моя программа!

Я не знала, что сказать. Сильная, уверенная в себе Элла плакала! Значит, в ее профессиональной жизни произошла настоящая катастрофа.

― Ты объясни толком! Может быть, дело поправимо?..

― Ничего здесь не поправишь! ― Она промокнула глаза носовым платком и вымученно улыбнулась мне: ― Но ты не волнуйся. Твой выпуск выйдет в эфир. А потом тебе придется начинать с другим продюсером. Я здесь больше не работаю…

Немного успокоившись, Элла стала рассказывать, как шла к созданию «Дачного ответа». Девять лет назад она с коллегами задумала делать программу «Растительная жизнь». Проект на НТВ утвердили. Известный тележурналист Павел Лобков стал ведущим, а Элла ― исполнительным продюсером.

Я хорошо знала «Растительную жизнь», всегда с удовольствием смотрела ее по телевизору. Каждый выпуск программы был посвящен озеленению приусадебного участка какой-нибудь знаменитости. Или обустройству зимнего сада в квартире. Известные актеры, певцы, звезды шоу-бизнеса и даже политики охотно принимали телекоманду растениеводов и фитодизайнеров во главе с Лобковым. Заодно давали ему интересные интервью.

«Растительная жизнь» была закрыта несколько лет назад. По не зависящим от Эллы причинам.

― Лобков неожиданно ушел, ― пояснила она. ― Лицо программы, сама понимаешь. Сразу куча проблем возникла. В общем, все рухнуло. Но мне уже хотелось работать только в таких проектах. В больших и шумных. Где специалисты создают что-то впечатляющее, а не чешут языками.

В то время уже стал популярным «Квартирный вопрос» ― передача НТВ о ремонте и дизайне интерьера. И Элла применила тот же подход в отношении дач и приусадебных участков. Новая программа стала называться «Дачный ответ».

― Мне говорили: «Смени вывеску! Не связывай название с «Квартирным вопросом» ― отберут у тебя проект!» И вот ― пожалуйста! «Дачный ответ» отдают продюсерскому центру, где делается именно «Квартирный вопрос»! А меня ― за порог!

Все стало ясно.

За краткое время нашего знакомства я прониклась к Элле глубокой симпатией. Она любила свое дело. Была достойным профессионалом. Искренне и умело мне помогала. И теперь я очень хотела помочь ей.

Да и о себе следовало подумать. Новый продюсер «Дачного ответа» мог счесть мои мастер-классы ненужными!

В голове стал рождаться дерзкий замысел.

― А что тебе мешает возродить «Растительную жизнь»? Под другим названием и на другом телевизионном канале?

Элла подумала и вяло ответила:

― На ТВЦ у меня есть, конечно, связи… Но ведь сначала нужно спонсоров найти. А это непросто. Они должны поверить в проект. В то, что первые выпуски программы обеспечат ее высокий рейтинг. Тогда она станет для них инструментом маркетинга. Создание положительного имиджа, реклама… Да и сама программа в этом случае встанет на крыло: пойдут рекламные доходы. Но желающих рисковать деньгами на старте нового проекта мало.

― Хорошо. Сколько пилотных выпусков нужно для раскрутки рейтинга?

― Ну, если сделать качественно, если повезет… Три-четыре выпуска.

― И сколько требуется денег?

Элла внимательно посмотрела на меня и назвала сумму. В масштабах моих доходов она выглядела внушительно. Но меня уже несло!

― Тогда считай, что спонсор у тебя есть! Я финансирую четыре выпуска программы со мной в роли ведущей. Повезет, придут доходы от рекламы и новые спонсоры― будем дальше работать. А не повезет… На нет и суда нет!

Элла оживилась. Щеки у нее порозовели. Взгляд стал сосредоточенным. Она взяла с приборной доски свой стаканчик с недопитым кофе. Потом поставила его обратно.

― Но ты понимаешь, что твои вложения не окупятся? Или у тебя есть бизнес, связанный с тематикой программы?

            По ее реакции я поняла следующее. Во-первых, мой план был разумным. Во-вторых, практически осуществимым: программа могла состояться! И, в-третьих, она приняла меня в роли ведущей! И это было самое главное!

― Такого бизнеса у меня нет. ― Мой голос звучал более чем спокойно. ― Но на самом деле, Элла, я не спонсирую, а инвестирую. И не в бизнес, а в популярность телеведущей Ольги Платоновой. В свою мечту!

Вот каков мой замысел! Я выразила его в словах прежде, чем, кажется, осознала.

Элла изумленно смотрела на меня во все глаза.

К машине подбежала Лиза:

― Мам, что ты так долго! Пойдем кино снимать!

Операторы уже давно переминались с ноги на ногу возле камер, дожидаясь нас. Алексей сердито окликнул:

― Ну сколько можно ждать? Стемнеет скоро!

Элла опомнилась, поспешно надела зеленые очки и снова превратилась в жестко-деловитого продюсера.

― Хорошо, Ольга! Будем действовать по твоему плану. Я на днях свяжусь со своими на ТВЦ.

Мы довольно быстро отсняли заключительный эпизод мастер-класса. По дороге домой Лиза уснула на заднем сиденье «Мерседеса». Джимми бережно накрыл ее своей спецовкой и тоже задремал. Я же после разговора с Эллой испытывала прилив бодрости. Вела машину и все думала, думала... Пыталась себя понять.

Что я сделала? «Сначала целый день бесплатно работала, а потом решила еще и денег дать, чтобы тебя снимали дальше?» ― спросил чей-то ехидный голос. «По форме, может быть, и так, ― не обижаясь, ответила я. ― Но по сути ― совсем иное. Это игра на повышение ставок».

Я рискую. Играю по-крупному.

Иногда я делаю так.

Если игра стоит свеч.

***

Выпуск «Дачного ответа» с моим мастер-классом должен был выйти в эфир в ближайшее воскресенье, в 11.50 по московскому времени. Оставшиеся до знаменательного события дни я жила в радостном нетерпении. И ждала известий от Эллы. Ее знакомые на ТВЦ обещали устроить ей встречу с руководством канала.

― Ждем, ― говорила мне Элла по телефону. ― Подумай пока над названием программы. Оно должно строиться вокруг слова «сад». Нужно несколько вариантов. «Садовые истории», например. «В своем саду», «Сам себе садовник»… Что еще?

Я вспомнила реплику героя Александра Ширвиндта из некогда знаменитой советской комедии «Трое в лодке, не считая собаки».

― «Все в сад»!

― Ну, вот, очень хорошо! Запиши! А пока ждем…

Наконец, стало известно, что Эллу приглашают в дирекцию ТВЦ в следующий понедельник.

Я позвонила в Москву Ляле и Сергею. Рассказала детям о своих новых делах и планах, позвала к себе на просмотр передачи. Теперь меня не беспокоило легкое чувство зависти к их молодости и жизненным перспективам. Корабль моей судьбы снова поднял паруса, и их наполнял крутой ветер перемен!

― Ой, мам, как здорово! Посмотрю на вас с Лизой, давно не видела! ― обрадовалась Ляля. Но приехать с мужем в гости отказалась. Видимо, опасалась, что мы с ее Сашей не найдем общего языка.

― Обязательно приеду! ― обещал Сережа. И осторожно спросил: ― Роман будет?

Сын не виделся с моим мужем больше года. Но, конечно, помнил все обиды.

― Будет, ― мягко ответила я. И солгала: ― Он о тебе недавно спрашивал.

Настало воскресенье. В гостиной на двух диванах, стоящих напротив большого плазменного телевизора, расположилось мое семейство: Роман, Сергей, Даша и Лиза. Пришли и все домашние: Валя, домработница Тоня, Джимми. Лиза сидела на коленях у Романа и непрестанно щебетала. Муж рассеянно улыбался. Сергей старался не встречаться с ним взглядами и разговаривал с Дашей. Джимми громко и невнятно, на ломаном русском языке, рассказывал, что обзвонил всех своих родных в Таджикистане:

― Сматрэт будут! Тоже!

Когда начался «Дачный ответ», все сразу затихли. Но мое появление на экране было встречено радостными возгласами и восторженным визгом Лизы:

― Мама! Моя мамочка!!

― Окончание дачного сезона не за горами, ― звучно заявила с экрана ведущая мастер-класса Ольга Платонова и немного напряженно посмотрела на меня...

Она мне понравилась, что скрывать!

Я жадно смотрела и оценивала: как выгляжу, как держусь, насколько живо говорю. Запоминала, что нужно исправить.

На экране появилась трогательная Лизина фигурка. Дочь закричала:

― А-а! Это я, это я!! ― И подскочила к телевизору, уткнула пальчик в свое изображение. Все засмеялись.

            Но удовольствие было недолгим. Сюжет длился не более двух минут. Правда, все в нем было выстроено как надо: понятно, логично, с необходимой детализацией. Мастер-класс получился. И все-таки я была обескуражена. Столько работы, столько красивых действий и слов ― и всего две минуты показа!

Но «публика в зале» осталась довольна! Меня поздравляли, обнимали, тискали Лизу. Только Роман неподвижно сидел на диване и по-прежнему рассеянно улыбался. О чем он думал?..

Я заметила: Даша немного завидовала сестре. Возможно, жалела, что отказалась сниматься. «Ничего страшного! ― мелькнула мысль. ― В следующей раз не будет такой букой. Полезный опыт».

«И я получила полезный опыт! ― вдруг подумалось мне. ― Первый и очень важный. И, пожалуй, успешный! Теперь можно идти дальше!»

Назавтра позвонила Элла и сказала:

 

― Руководство ТВЦ одобрило наш проект. Если на тестовом просмотре наши выпуски понравятся, их поставят в программу передач. Можно приступать к съемкам!

 

Анонсы

  • Рада представить вашему вниманию    первую и вторую части моей книги )

SADTV.RU